Треблинка: восстание в лагере уничтожения - Жан-Франсуа Штайнер

двору, конюшне, свинарнику, зоопарку и Лагерю Номер Два, другая панель изображала домашних животных, за которыми присматривал юный пастух. Вход на эту улицу был украшен портиком. Над ним возвышался глобус с буквами, обозначающими стороны света. Увенчивая таким образом Улицу депортируемых, он символизировал мир иудаизма, который должен был быть депортирован во всей его полноте. Символика присутствовала и над портиком, ведущим в украинский квартал. Здесь гигантский сияющий макет, сделанный из раскрашенного дерева, символизировал солнце, взошедшее над Украиной с пришествием немцев. На воротах квартала также была панель, изображающая немцев и украинцев, марширующих в братском строю на войну. Под панелью указатель с надписью: «Zum Kaserne».　

Панели со знаками свисали на цепях над каждым заведением: ножницы над парикмахерской, зуб над помещением для дантистов и сноп пшеницы над пекарней.　

Перед гетто был установлен указатель с надписью «Zum Ghetto» — большая панель изображала нескольких евреев карикатурной наружности, волочащих тяжелые кузнечные молоты для дробления камней.　

Треблинка, которую теперь окрестили «Juden Staat» (Еврейское государство), превратилась в маленький тихий городок со своей «фабрикой», своей станцией, своими улицами, своими заведениями и указателями — городок, который располагался где-то вне времени и пространства. Однажды время остановилось здесь, и с тех пор деревянный циферблат часов всегда показывал три часа. Городок назывался Обермайдан, но ни на какой карте не был обозначен. Методы работы были самые современные, две сотни рабочих трудились на «фабрике» под наблюдением алхимиков смерти. Первый городок Тысячелетнего Рейха был рожден. У него было все: история, музыка, жестокость, наука, ложь и безумие.

Строительство было почти закончено, когда однажды тяжелые ворота открылись и впустили процессию из семи машин. В первой сидел прямой как шомпол маленький человечек, напоминающий по виду фанатичного школьного учителя с лицом, похожим на мордочку хорька, в очках со стальным ободком. Немецкие евреи, видевшие это лицо на стольких афишах и на страницах стольких газет, опознали его немедленно, Это был рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер собственной персоной, патрон Исполнителей. Его сопровождала свита, почтительно отставая на несколько шагов. Он обстоятельно расспрашивал о функционировании «фабрики» и, по-видимому, был удовлетворен тем, что услышал. Он хотел видеть все. Он требовал объяснений, кивал головой и двигался дальше. Время от времени слабая улыбка искривляла его лицо. Он отбыл до темноты, сопровождаемый своим кортежем.　

Через несколько дней со стороны Лагеря Номер Два начал подниматься черный дым с резким запахом.　

Комитет собрался немедленно. Они должны были знать. С тех пор как Лялька развернул свою политику обширного строительства, Янкель Верник, плотник «оттуда», приходил в Лагерь Номер Один каждый день. Он был первым человеком, возвратившимся из ада. За ним очень внимательно следили, и вначале Комитет не хотел рисковать, встречаясь с ним. Но когда черный жирный дым начал интенсивно загрязнять воздух, к нему обратились за разъяснениями.　

Шепотом Верник открыл: «Они вырывают тела и сжигают их».　

Когда Комитет собрался этой ночью, Галевский сказал: «Джело и Адольф были правы. Мы должны любой ценой проникнуть в Лагерь Номер Два. Мы должны узнать, как быстро они сжигают тела. Когда мы это узнаем, мы сможем почти точно определить день ликвидации всего лагеря. Они уже перевернули песочные часы». Так начался отсчет времени…

Глава XXIV

Музыка, смерть, весна и громадные погребальные пирамиды, которые пожирали мертвых свидетелей. Ощущение нереальности происходящего росло день ото дня. Безумие этого мира превзошло все пределы. Вскоре земля развернется и проглотит Треблинку. Лагерь исчезнет так же, как тонет корабль, оставляя за собой поля, чистые как светлое, гладкое, спокойное море после шторма. Ушедшие драмы, безмятежное, вечное спокойствие.　

Джело и Адольф тщательно проделали все приготовления для своего перемещения в Лагерь Номер Два. Они уже сошлись на способе и ждали только подходящего случая. Они заслужили доверие немцев примерным поведением и производительностью, и это давало им дополнительный шанс избежать «госпиталя». Их　план был прост. Работая на погрузке одежды и личных вещей депортируемых, они сознательно допустят ошибку в подсчетах.　

Их главная надежда была на избыток капо в Лагере Номер Один, с тех пор как эпидемия тифа унесла половину узников, но пощадила капо, которые жили в лучших условиях. Действительно, благодаря этому избытку, Джело и Адольф состояли в одной команде. Было решено совершить очевидную ошибку. Шансов избегнуть наказания было немного, но также малы были шансы попасть в «госпиталь». Немцы обращали особое внимание на бухгалтерию, и Адольф знал, что они будут в бешенстве из-за просчета, который он готовил вместе с Джело.　

Пока они выжидали подходящего момента, был выработан способ связи Комитета с Лагерем Номер Два. После нескольких дней внимательного наблюдении Галевский нашел метод. Он был непрост. «Дорога на небеса» — тот длинный путь, по которому депортируемых вели к газовым камерам, начиналась в Лагере Номер Один и продолжалась на территории Лагеря Номер Два. Этот путь, покрытый белым песком, чистился и разравнивался граблями каждый день. Но для того чтобы сделать два лагеря еще более разделенными, немцы предписали очистку той части пути, что относилась к Лагерю Номер Один, бригаде из этого лагеря, а вторую часть — бригаде из Лагеря Номер Два. Таким образом, ни один узник из Лагери Номер Один не мог встретиться с узником из Лагеря Номер Два и наоборот. Две бригады прибывали на работы под охраной двух человек каждая. Охранникам были даны инструкции не допускать сближения двух бригад на расстояние меньше десяти метров,　

— Нельзя сказать, что они не предусмотрительны, — сказал Галевский, — Но как бы то ни было, есть способ перехитрить их. Конечно, это потребует совместного действия двух бригад. Особенно бригады из нашего лагеря.　

Он повернулся к Адольфу и Джело:　

— Ваша задача будет понять то, что творится в другой бригаде. Диалог будет вестись не напрямую. Позвольте мне объяснить. Тот, кто должен передать сообщение, будет адресовать его кому-нибудь из своей бригады, но достаточно громко, чтобы было слышно и в другой. Естественно, что сообщение будет передаваться в виде обычных невинных фраз, так как у нас нет полной уверенности, что украинцы не понимают хотя бы нескольких слов на идиш. Ответ будет передан таким же путем. Немного тренировки, и мы сможем действительно переговариваться таким образом.　

Оба спелеолога ада спокойно слушали. Галевский спросил, понятно ли им то, что он сказал. В ответ они молча кивнули головы.　

Затем они рассмотрели вопрос о назначении даты дня «Д». Комитету еще не была известна ситуация в Лагере Номер Два, и так как необходимо было ждать, пока он будет готов к выступлению, было решено, что Джело