Треблинка: восстание в лагере уничтожения - Жан-Франсуа Штайнер

считать полностью сожженными, но даже этот результат потребовал большого количества бензина. Быстро проделав расчеты, Лялька определил время, необходимое для окончания всей работы: сто сорок лет. Это было слишком много даже для тысячелетнего Рейха.　

Тогда один эсэсовец вспомнил, что слышал от коллеги из маленького местного лагеря, что необходимо чередовать слой трупов со слоем поленьев. Идея казалась неплохой. Дрова были заказаны, и все начали снова. Вначале бензин расходовали очень экономно и бревна не успевали загореться. Затем их пропитали какой-то другой горючей жидкостью. Напряженный момент: спичка вспыхнула, пламя рванулось, дым поднялся, опустился и рассеялся. Все ринулись вперед и — о, чудо! — огонь продолжал гудеть. Наступила глубокая тишина — предвестник сладкого звука победы. Когда ничего больше не осталось, кроме маленькой кучки пепла, грянула овация. Счастливые лица, поздравления, пожелания долгой жизни обожаемому фюреру и бессмертия вечному Рейху.　

Пепел остыл, поздравления закончились и, усталые, они снова занялись подсчетами. Цена оказалась непомерной: кроме бензина необходимо было столько же бревен, сколько тел. Все предприятие представлялось невозможным: если они еще могли думать о вырубке всех лесов Польши, то с бензином дело обстояло плохо. Немецкая армия была разбита под Сталинградом, а богатые нефтяные месторождения Кавказа остались миражом.　

Следующие несколько дней были посвящены новым экспериментам, в которых варьировались количества бензина и дерева, диаметр бревен. Перед ними стояла двойная проблема — как уменьшить количество дерева и заменить бензин какой- нибудь растопкой. Люди были истощены, а трупы сожжены, но, несмотря на достигнутые несомненные успехи, стало очевидно, что в целом предприятие закончилось неудачно и Треблинка не в состоянии разрешить проблему в одиночку. Полная безнадежность. После ночи мучений Лялька решил доложить о своем поражении наверх и попросить помощи.　

Он появился у ворот царства смерти однажды ясным утром, застенчивый, белокурый и хрупкий, с нежными чертами лица, с маленьким чемоданчиком в руках. Его звали Герберт Флосс, он был специалист по кремации тел. Самоучка, он усовершенствовал свое мастерство в маленьких местных лагерях, куда забрасывала его судьба. Он никогда не был в Треблинке, но лагерь был уже известен и имел некоторую «славу». В то время Биркенау, лагерь уничтожения в Освенциме, еще не захватил главенствующей роли, и Треблинка по-прежнему оставалась духовным центром и притягательным местом для Исполнителей. Флосс сознавал, чем было для него это назначение — это было продвижение, даже признание его заслуг. Он уже знал, что здесь было несколько сотен тысяч тел. Он немедленно представился администратору лагеря, который, пожелав ему удачи, направил к Ляльке. В своем кабинете Лялька объяснил ему ситуацию. Специалист по кремации внимательно выслушал и сразу же попросил проводить его на место.　

Там, на месте, он затребовал информацию о расположении рвов и их приблизительной емкости. Он, по-видимому, уделял большое внимание возрасту трупов. Каждую деталь он сопровождал короткой улыбкой и возгласом: «Безупречно!» Вечером он представил свой план.　

Ночью бригада узников из Лагеря Номер Один под усиленной охраной была послана разобрать рельсы с близлежащей железнодорожной ветки. На следующее утро каменщики получили приказ построить недалеко от рвов четыре бетонные опоры почти в метр высотой, образующие прямоугольник двадцать метров в длину и один метр в ширину. Флосс руководил работой. Он много кричал, но был неуклюж и, казалось, не мог ударить узника. Бегая по площадке взад и вперед, крича, жестикулируя, объясняя, он несколько раз падал. Узники не осмеливались смеяться, но из-за своей неуклюжести он получил два прозвища: «Артист» и «Левша».　

Когда бетон застыл, Флосс велел положить на опоры рельсы, сопровождая это криками и беготней.　

Первый костер был приготовлен на следующий день. Тогда Флосс раскрыл свой секрет: не все тела горят одинаково. Есть тела «хорошие» и «плохие», сопротивляющиеся огню и не горящие вообще. Искусство состоит в использовании «хороших» тел для　сжигания «плохих». Согласно его исследованиям и исходя из обширного опыта, накопленного им в других лагерях, старые тела горят лучше молодых, толстые лучше худых, женщины лучше мужчин, дети не так хорошо, как женщины, но лучше мужчин. Очевидно, что идеальным телом является тело старой толстой женщины. Флосс велел откладывать их в сторону. Затем он велел отделить мужчин и детей. Когда тысяча тел была выкопана и отсортирована таким образом, он приступил к укладке: много горючего материала внизу, мало наверху. Бензин был отвергнут и заменен деревом. Дрова были сложены под погребальной пирамидой маленькими кучками, как походные костры. Демонстрация должна была быть великолепной. Настал его час. Он торжественно вынул коробку спичек, встал на колени, зажег первый костер, потом другие и когда огонь охватил дерево, отступил своей странной походкой к группе офицеров, стоящих поодаль. Разгорающееся пламя сначала слегка лизало тела, затем превратилось в огромный факел. Все затаили дыхание, немцы с надеждой и нетерпением, узники в ужасе. Только Флосс отдыхал, он был уверен в себе, бормоча время от времени: «Безупречно, безупречно…» Тела начали загораться. Неожиданно огонь уменьшился, появился дым, и вместе с ним возник глубокий мощный рев, лица трупов корчились как от боли, мясо издавало треск. Эсэсовцы на несколько мгновений замерли в восторге, созерцая это дьявольское зрелище. Флосс сиял. Это был звездный час его жизни.　

Когда успех эксперимента стал очевиден, началось ликование. Флосс сделался героем. Такое событие должно было быть соответственно отмечено. Напротив погребальной пирамиды установили столы с дюжинами бутылок вина, водки и пива. Угасающий день отражался в пламени погребального костра, заходящее солнце пылало у горизонта.　

По знаку Ляльки, бутылки откупорили. Началась невероятная пирушка. Первый тост был за фюрера. Машинисты экскаваторов вернулись к своим машинам. Как только эсэсовцы подняли свои бокалы, механические руки экскаваторов ожили и вдруг выкинулись все вместе вверх, скрежеща в нацистском приветствии. Это было как сигнал: десять раз офицеры выбрасывали руки с криком «Хайль Гитлер». Человекоподобные механизмы повторяли движения машиноподобных людей, и воздух был наполнен криками восхвалений фюреру. Вечеринка продолжалась до тех пор, пока горел погребальный костер. После тостов перешли к песням, диким и жестоким, песням ненависти и ярости, прославляющим вечную Германию. Треблинка превратилась в место страшного языческого ритуала. Исполнители казались варварами, восставшими из мифов, жаждущими крови　полубогами.　

На следующий день эсэсовцы снова превратились в знающих, дотошных и деловых Исполнителей. Решающий эксперимент был проведен. Теперь нужно было перевести дело из опытной стадии в промышленную. Герберт Флосс засучил рукава. Организованный человек, он выделил две стадии процесса: стадия собственно горения и подготовка горючего «материала». Последняя тоже была разбита на три части: извлечение, переноска и укладка. Первая стадия ограничивалась только числом костров, но их при желании можно было увеличить. Производительность, следовательно, полностью