Треблинка: восстание в лагере уничтожения - Жан-Франсуа Штайнер

в нескольких шагах позади. Все произошло быстро, но когда узники увидели кортеж — они поняли. Раковский всегда бил их, не задумываясь, и узники не слишком его любили, но они не могли не почувствовать гордости при виде их брата, шагающего к своей собственной смерти с такой уверенностью и презрением. В первый раз, наверное, в Треблинке убийцы показали свое истинное лицо: потребовалось семь человек, чтобы убить одного, безоружного и связанного.　

Группа миновала бывший аппельплац, где депортируемые из эшелонов раздевались, и затем начинали длинное путешествие через необъятную сортировочную площадь к «госпиталю». Все — немцы, украинцы, евреи — бросили свою работу и следили, как медленно проходит похоронная процессия. Кива нервничал. Раковский был невероятно силен, и Кива боялся, что в последний момент он порвет путы и побежит, убьет кого-нибудь, или вообще наделает бог знает что. Это был глупый страх, но он мог ожидать от этого гигантского еврея чего угодно.　

Когда они дошли до середины сортировочной площади Кива медленно вытащил пистолет, подождал немного, тщательно прицелился и выстрелил. Раковский вздрогнул и остановился. Шесть стражей, которые были заранее предупреждены, рассыпались в стороны и все разом выстрелили. Раковский издал что-то вроде рева, с усилием рванул свои путы и подался вперед. Но на середине этого движения он скатился на землю, дернулся и затих. Лицо его было измазано кровью и пылью. Охваченные паникой, охранники стреляли еще в течение нескольких секунд, прежде чем остановились.　

Раковского волочили ко рву «госпиталя» как побежденного быка.　

Лялька не хотел слышать о доносчике в качестве еврейского коменданта лагеря. Как только вернулся, он вновь назначил Галевского.　

Царствование Раковского вписало значительную страницу в жизнь этого мира смерти. Марионетка, не понимающая, что ее дергают за веревку, он изумлял как Ляльку, так и Комитет, но к концу своего «правления» поставил план восстания под удар.　

Благодаря странному предчувствию Галевского, Комитету удалось спасти идею восстания от неминуемого краха. Если бы узники были заранее посвящены в планы восстания, было бы трудно предотвратить взрыв энергии, накопившейся в них. Но для того, чтобы начать снова, необходимо было поддерживать убежденность немцев в том, будто евреи верят, что лагерь не будет ликвидирован. Первой мерой Комитета в этом направлении было распустить некоторые слухи о том, что что-то предпринимается. Эта миссия была поручена Адольфу. Первый спектакль состоялся в канун большого религиозного праздника, и узники ощущали глубокий стыд. Поэтому была опасность, что терзаемые угрызениями совести, они могут бойкотировать празднества. Необходимо было представить участие в торжестве как акт сопротивления.　

Тем временем Лялька методически продолжал свою политику успокоения. Чтобы отвлечь внимание узников во время ожидания эшелонов, он положил начало программе большого строительства. Это был старый принцип Исполнителей — заставить евреев поверить, что работа приравнивается к жизни. Это был один из главных аргументов во времена гетто, и эта логика длительное время вводила евреев в заблуждение. Исполнители говорили: «Работай — и твоя жизнь будет оставлена тебе». Евреи рассуждали: «Им нужен наш труд, следовательно, они позволят нам жить». Это была, конечно, ошибка, и Исполнители достигали успеха в двух направлениях: во-первых, евреи работали на них, во-вторых, эта работа, рассматриваемая как гарантия жизни, разоружала их психологически и нравственно. Так как спасение было в работе, они не искали другой дороги. Верный старой уловке, Лялька начал строить. Треблинка неожиданно превратилась в огромную строительную площадку. Главная улица была проложена с запада на восток под наблюдением офицера СС Курта Зайделя, который дал ей свое имя. Начиналась она около больших западных ворот и продолжалась до станции. Ворота были сделаны из дерева, двойные в стиле средневекового города. С обеих сторон стояли башни, соединенные укрепленным пешеходным мостиком. Южная башня была превращена в сторожевой пост и также украшена в средневековом стиле. Треблинка становилась крепостью тевтонских рыцарей.　

Вдоль главной улицы старые бараки были реставрированы в стиле тех самых средних веков, по которым, казалось, так скучали Исполнители. Под руководством Судовича, специалиста по сельскому хозяйству, который был командиром группы у Адольфа и вместе с несколькими другими должен был стать членом Комитета, были спроектированы сады. Было приготовлено поле для занятий спортом. Бараки украинцев были названы «Квартал им. Макса Биласа». Дополнительные бараки, напоминающие средневековые дома, были построены на левой стороне улицы. Первым был устроен цех для голд-юден. Во втором бараке помещались немецкие дантисты, в третьем парикмахеры. Была там немецкая прачечная, где работали молодые еврейки. Остальные бараки были использованы под продовольственный склад. За ними простиралось гетто. На половине пути вверх по главной улице ответвлялась в сторону другая улица поменьше, которая вначале поднималась на север, затем отклонялась на восток и заканчивалась в Лагере Номер Два. Она получила название «Aussiedler Strasse» — «улицы Переселенцев». Позже, весной, было построено ответвление от этой дороги на запад, которое вело к располагавшемуся там зоопарку. Это был парк с лужайками, покрытыми мелким белым гравием. На лужайках Абрам Зильбер, у которого было определенное художественное чутье, выложил из маленьких разноцветных камней лозунги и немецкие эмблемы. В тенистом уголке парка вырыли декоративное озеро, в центре которого возвышалась скульптура лягушки, высеченной из камня узниками. Из открытого рта лягушки била струя воды. Вокруг озера установили грубые скамьи для отдыха владельцев поместья. В центре парка стояло здание шестиугольной формы, покрытое березовыми стволами. С каждой стороны здания находились клетки: была клетка для птиц, для белок и т. д.　

Рабочая сила была в избытке, а энтузиазм архитекторов неистощимым. На правой стороне Aussiedler Strasse построили скотный двор, конюшни и свинарник. За зоопарком лагерный огород простирался до колючей проволоки. Треблинка уже превратилась в полностью самообеспечивающий себя мир. Правая сторона главной улицы была предназначена исключительно для немцев. За караульным помещением тянулось вымощенное пространство, где содержались броневики. Вдали, к югу разбили немецкие садики со столиками, креслами и даже зонтиками. По другую сторону вымощенного пространства возвышалось строение, где жили немцы. К нему примыкала высокая башня для хранения воды, наверху которой установили гигантский флаг со свастикой. К этому строению добавили крыло, а весь интерьер оборудовали с необычной роскошью: комнаты для гостей, бары, ванные. Все работы были выполнены узниками, а все предметы роскоши от бутылок в барах до матрацев на постелях — поставлены эшелонами.　

В одном из последних январских эшелонов Лялька нашел талантливого резчика по дереву. Он заставил его сделать серию разноцветных панелей с барельефами. Под указателем с надписью «Zum Bahnhof» в конце главной улицы была вывешена панель с изображением группы бородатых евреев в очках, несущими багаж к станции. Напротив Aussiedler Strasse, ведущей к скотному