Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

деревне Сапома. На берег был высажен захваченный местный крестьянин с требованием выдачи провианта. Однако отряд местных ополченцев в 50 человек ружейной пальбой отогнал от берега лодку. Пароход, выпустив по деревне 18 снарядов, не причинивших ей особого вреда, ушел от берега в море.

В ночь на 25 июля французы попытались в Сосновой губе у деревни Умба высадить десант. Но состоявший на вторичной военной службе рядовой Леонтьев, стоявший во главе отряда местных крестьян-ополченцев (97 человек), ружейным огнем отразил попытку французов высадиться на берег. Те выпустили по деревне шесть ядер, одно из которых разбило печь в избе. Большего вреда Умбе причинено не было.

В тот год союзники так и не решились на атаку Соловецкого монастыря, хотя английские и французские корабли пять раз подходили к Соловкам и ни разу не подвергали святую обитель бомбардировке с моря и не делали попыток высадить под его стенами десант.

Здесь уместно заметить, что защитники монастыря были готовы к отражению вражеского нападения гораздо лучше, чем в прошлом, 1854 году. Вызванный в октябре того года в Санкт-Петербург архимандрит Александр был лично принят императором Николаем I. Он передал военному министру и обер-прокурору Синода прошение на необходимое для защиты монастыря («к будущей безопасности ея») вооружение и боеприпасы. Просьба архимандрита Александра была во всем удовлетворена.

По распоряжению из столицы Соловецкий монастырь дополнительно получил к уже имеемому вооружению: два медных 3-фунтовых единорога с боеприпасами к ним, 250 пудов пороха, 4400 ядер для крепостных пушек, 300 новых ружей с тульских заводов и 150 тысяч патронов к ним (по 500 патронов на одно ружье!). Таких запасов гарнизону монастыря хватило бы и на длительную осаду.

Все же на острова Соловецкого архипелага англичане и французы высаживались не раз, запасаясь провиантом и истребляя монастырские стада. Для этой цели они избрали незащищенный Большой Заяцкий остров с расположенным на нем Андреевским скитом. Его церковь в очередной раз была разграблена. В одном случае архимандрит Александр на берегу Большого Соловецкого острова вел переговоры с английским офицером союзной эскадры, решительно отклонив требование продать имеемых в обители волов на провиант корабельным экипажам.

До нашего времени на этом месте лежит «переговорный камень» (плита), установленный по указу архимандрита Александра, на котором был высечен текст, рассказывающий о событиях (переговорах) в день 24 июня 1855 года. В наши дни «переговорный камень» является монастырской исторической реликвией.

Восточная (Крымская) война наложила свой отпечаток на Русский Север. Действовавшая в Белом и Баренцевом морях союзная эскадра за две навигации 1854 и 1855 годов так и не смогла достичь своей главной цели – захвата города-порта Архангельска. Не удалось ей захватить и Соловецкий монастырь. Тем не менее англо-французская эскадра причинила немалый экономический ущерб Беломорью, разоряя прибрежные селения и захватывая любые суда – каботажные и промысловые, парусные и даже гребные. То есть делалось все возможное, чтобы хоть как-то навредить судоходству на Русском Севере.

30 сентября, когда заметно похолодало, союзная эскадра сняла блокаду Архангельска и ушла, чтобы больше не возвращаться в Белое море и на берега Мурмана. Но перед этим французы попытались высадить десант с двух гребных судов на Никольской косе, но попали здесь под пушечный огонь и поспешно отошли от берега.

В те два года войны на Беломорье его защитники потерь в людях не понесли. Англо-французы смогли лишь прервать морские перевозки в Архангельский порт и сделать опасным плавание вдоль берегов Белого моря. Но выиграть «малую войну» с местным населением им так и не удалось, не говоря уже о большем.

Глава восьмая

Попытка изгнать Россию с берегов и вод Тихого океана. Героическая оборона Петропавловского порта на Камчатке. Разорение Охотска и Аяна. Защита устья Амура. Николаевск. Залив Де-Кастри

В 1854 году союзники открыли действия против Российской империи на берегах Тихого океана, на Дальнем Востоке. Великобритания и Франция, которые широко вели территориальные захваты на просторах Тихого океана, давно присматривались к Камчатке, российским портам в Охотском море Охотску и Аяну. Их привлекали в первую очередь богатства дальневосточных морей.

Военные и китобойные суда этих двух держав, а также Соединенных Штатов все чаще и чаще стали заглядывать в русские воды. Ради наживы они били там китов, охотились на морских котиков с их дорогостоящим мехом, рубили и жгли прибрежные леса, притесняли подданных России из числа местных народов. И при этом не забывали о делах торговых, приносивших им немалую прибыль.

Тому есть красноречивые свидетельства. Так, в 1846 году массовым браконьерством в российской акватории занимались до 500 только одних американских судов. В 1850 году в Охотском море побывали 250 трехмачтовых китобойных судов разных стран, каждое из которых поднимало до 500 тонн грузов. В том же 1850 году Охотская флотилия состояла из 6 военных транспортов, 5 небольших парусников и потому не могла противостоять такому «нашествию» иноземных браконьеров.

Северная часть Тихого океана не представляла особого значения для хода и исхода Восточной (или Крымской) войны. Однако в Лондоне были иного мнения: и здесь следовало защищать интересы Великой Британии. Поэтому совсем не случайно для королевских военно-морских сил на тихоокеанском побережье британской Канады была организована морская станция и госпиталь на острове Ванкувер.

Самым «привлекательным местом» для союзных Англии и Франции при нанесении удара в ходе Восточной войны по Российской империи являлась, разумеется, Камчатка с ее портовым Петропавловском. И такой выбор, если обратиться к истории, оказался совсем не случайным. Причина тому, что Петропавловск стал подлинной столицей Камчатского края, была веская: он стоял на берегу главного залива полуострова, одного из лучших в мире! Известный географ Э. Рюклю в своем описании Камчатки отмечал:

«…Один из этих небольших заливов, находящийся недалеко от южной оконечности Камчатки, есть знаменитая Авачинская губа, одна из бухт, оспаривающаяся у Рио-де-Жанейро и Сан-Франциско право на звание лучшего порта в мире».

Устремленный в будущее, Петропавловск (для начала военный пост, затем порт) находился на берегу прекрасной Авачинской бухты, подобной которой на западных берегах Тихого океана не имелось. Однако за будущее города Петра и Павла приходилось тревожиться. Огромный неизведанный край, как магнит, притягивал к себе иноземцев из Европы, прежде всего из Великой Британии, чья колониальная империя в Азии и островной Океании опасно расширялась и для России.

В 1779 году в Авачинскую губу дважды заходили корабли третьей экспедиции Джемса Кука, а в 1787 году Петропавловский порт посетили экспедиционные суда Жана Франсуа Лаперуза. Они сумели по достоинству оценить зарождавшийся на Тихом океане русский порт. Иностранные китобои, чьи флотилии занимались незаконным промыслом в территориальных водах России на Камчатке, одновременно пополняли сведения о ней своих властных структур. Английские корабли явно не в научных интересах обследовали Авачинскую бухту и Татарский залив (о том, что он пролив, они не знали), дальневосточное побережье.

В лондонских газетах