Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

Гарнизон Петропавловска был единственным на Камчатке. По штату в нем значился 231 человек, в действительности людей было меньше. В него входили: 47-й флотский экипаж, строевые гребцы, инвалидная команда, дети-кантонисты и экипажи судов Камчатской военной флотилии. Военные моряки, постоянно находившиеся в плавании, составляли ровно половину петропавловского гарнизона. В нужный момент их могло в порту и не быть.

На вооружении стрелков состояли морально устаревшие кремневые гладкоствольные ружья, на перезарядку которых требовалось более минуты. Они стреляли на 300 шагов, в то время как скорострельные штуцера (которых не было) имели дальность огня в 1200 метров.

Из артиллерии в Петропавловском порту имелось всего шесть 36-фунтовых пушек и два бомбических орудия с 15 зарядами на ствол. Кроме того, там находилась старая батарея из пяти медных пушечек малого калибра, не пригодных к бою и годных только для подачи сигналов.

В случае нападения гарнизон Петропавловска скорой помощи получить не мог. Дальневосточные берега России охраняла эскадра контр-адмирала Е.В. Путятина, базировавшаяся близ устья Амура, в заливе Де Кастри (ныне залив Чихачева). Она состояла из фрегата «Паллада», корвета «Оливуца», паровой шхуны «Восток», четырех военных транспортов и двух ботов.

Завойко не раз рапортовал генерал-губернатору Н.Н. Муравьеву о необходимости присылки оружия и людей. Тот обещал прислать батальон сибирских стрелков, но из-за ледовой обстановки на Амуре и в Татарском проливе их прибытия можно было ожидать только к середине лета 1854 года. Нападение же на Петропавловский порт могло случиться раньше.

Обстановка тем временем становилась все более тревожной. С американскими китобоями, заходившими в Петропавловский порт пополнить запасы питьевой воды, дров и прочего, приходили вести о том, что Англия и Франция собираются вступить в турецкую войну противниками России. Китобои рассказывали, что в Тихом океане все больше становится кораблей под флагами Британии и Франции, а их командиры интересуются сведениями о Петропавловске и его возможностях обороняться.

Весной 1854 года в Авачинскую бухту зашел американский китобойный бриг, побывавший на Сандвичевых (второе название Гавайских) островах. Его капитан передал камчатскому губернатору В.С. Завойко письмо от короля Камеамеа III (Кауикеоаули, правившего на Гавайях с 1825 по декабрь 1854 года). Монарх был осведомлен о том, что на далекой Камчатке есть администратор российского государя.

У королей Гавайских островов с давних лет сложились добрые отношения с русскими, и было время, когда они просились в подданство России. Но этого не случилось по ряду причин, от них не зависящих. Королевские потомки с гордостью носили золотую медаль «За дружбу с россиянами», врученную им за доброе отношение к русским морякам и купцам, посещавшим Гавайи.

Камеамеа III заверял губернатора Камчатки о своем нейтралитете в войне Англии и Франции против России. Завойко понял, что это дружеское предостережение о неизбежности войны. Из Гонолулу предупреждали, что английские и французские корабли ведут подготовку к плаванию на север Тихого океана.

В Петропавловск приходили и другие тревожные вести. Генерал-губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьев из Иркутска известил Завойко о том, что Лондон и Париж в скором времени разорвут дипломатические отношения с Россией и вступят в войну на стороне Турции. Муравьев подтвердил, что обещанная помощь будет отправлена с военным транспортом «Двина».

Через две недели с оказией из Соединенных Штатов прибыло извещение российского генерального консула о том, что Британия и Франция объявили войну России и потому надлежит привести Петропавловский порт в оборонительное состояние.

Когда в Петропавловск зашел корвет «Оливуца», то его командир сообщил Завойко о том, что из Кронштадта для усиления морских сил Дальнего Востока (Охотской военной флотилии) отправлены два парусных фрегата Балтийского флота. Один из них – «Аврора» (командир капитан-лейтенант И. Изыльметьев) держит курс с обходом мыса Горн. Другой – «Диана» (командир капитан-лейтенант С. Лесовский) направлен с обходом мыса Доброй Надежды. Прибытие фрегатов ожидается летом.

В Петропавловске началась деятельная подготовка к обороне. Военный губернатор В.С. Завойко обратился с воззванием к гарнизону, населению города и жителям окрестных деревень. В обращении, среди прочего, говорилось следующее:

«…Я пребываю в твердой решимости, как бы не многочисленен был враг, сделать для защиты порта и чести русского оружия все, что в силах человеческих возможно, и драться до последней капли крови; убежден, что флаг Петропавловского порта, во всяком случае, будет свидетелем подвигов, чести и русской доблести…»

Из добровольцев-охотников был создан стрелковый отряд (снайперов) под командованием коллежского асессора Лихвицкого. Расчет единственного 3-фунтового полевого орудия укомплектовали волонтерами из служащих канцелярии губернатора во главе с чиновником А.Н. Зарудным. Началось воинское обучение добровольцев. Одновременно велось устройство батарейных позиций. В кузницах ковались штыки, переделывали кремневые замки ружей на пистонные.

1 июля 1854 года Петропавловск облетела радостная весть: на рейде отдал якорь фрегат «Аврора», который завершил свое полукругосветное плавание по двум океанам, чтобы дойти до Камчатки. Выйдя в августе 1853 года из Кронштадта, экипаж не раз попадал в сильный шторм, а в перуанском порту Калао (Кальяо) сумел избежать захвата союзной английской и французской эскадрой. «Аврора», готовая к неравному бою, вырвалась с рейда в туманное утро 26 апреля, чего от нее никто не ожидал. С путей, рекомендованных лоцией, пришлось уйти, чтобы избежать погони.

Перед тем как пойти на прорыв и, возможно, с неравным боем, командир фрегата капитан-лейтенант И.Н. Изыльметьев обратился к команде «Авроры» (имя богини утренней зари в Древнем Риме) с такими словами:

«Война, по слухам, уже объявлена… И может быть, корабли, стоящие на здешнем рейде, скоро погонятся за нами. Смотрите, чтобы выйти нам из дела с Георгиевскими крестами! Главное, не суетиться, а стрелять хладнокровно, как на учении».

Приказ командующему британской эскадрой в Тихом океане контр-адмиралу Дэвиду Прайсу из лондонского Адмиралтейства о захвате и уничтожении русских кораблей, пришедших из Кронштадта в Тихий океан, был доставлен в Колао с некоторым опозданием. Речь в приказе шла о фрегатах «Аврора» и «Диана», корвете «Наварин». Но их еще требовалось «отловить» на океанских просторах.

В пути экипаж русского фрегата охватила эпидемия цинги. Болело одновременно больше половины людей, в том числе и командир «Авроры». Когда она вошла в Петропавловский порт, на ее борту значилось «труднобольных 35 человек, и сверх того пораженных цингой 142 человека», а запасы питьевой воды, которую приходилось экономить как только можно, были на исходе. Иначе говоря, цинга сразила две трети экипажа, в том числе и самого Изыльметьева. Все больные были отправлены в Паратунку (ныне известную водолечебницу России) для лечения на «горячих водах». Тяжелых больных госпитализировали, но из этого числа 19 моряков спасти не удалось.

Причин же появления фрегата «Аврора» на Камчатке, а он держал путь на залив Де Кастри, было две, и обе веские. Во-первых, на корабле заканчивались запасы пресной воды и их требовалось пополнить.