Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

писалось следующее: «…Небольшого числа воинских сил достаточно, чтобы русский грифон сделался совершенно любезен. Имея в своих руках страну, богатую золотом, мы должны владеть и соседними с ней берегами».

Встал вопрос об охране Камчатки. Первыми таким неотложным делом стали заниматься военные корабли, которые доставляли с Балтики грузы Российско-американской компании на Аляску и Алеутские острова. Эти корабли заходили и в Петропавловск. Ситуация с Камчаткой изменилась в 1849 году с назначением генерал-губернатором Восточной Сибири с центром в Иркутске Николая Николаевича Муравьева (будущего Муравьева-Амурского), занимавшего этот пост до 1861 года.

Его назначение на восточную окраину Российской империи имело свою предысторию. Муравьев был тульским губернатором. Там он вознамерился отменить крепостное право, в чем сумел убедить местных помещиков. Но император Николай I запретил самочинный эксперимент, хотя в душе одобрял намерение автора. И, находя его человеком деятельным и обладателем недюжинного государственного ума, отправил Н.Н. Муравьева в Иркутск управлять Восточной Сибирью.

Новоявленный глава восточной окраины России по прибытии на место посетил порт Аян в Охотском море и Камчатку, лично познав всю ценность для государства Российского незамерзающей Авачинской губы и Петропавловской гавани и… для имперской Англии.

В своем докладе в Санкт-Петербург на высочайшее имя императора Николая I восточносибирский генерал-губернатор Н.Н. Муравьев, будучи великим отечественным государственником, писал о важном: «Камчатка со временем будет много значить для Великой России…

Я много видел портов в России и в Европе, но ничего подобного Авачинской губе не встречал; Англии стоит сделать умышленно двухнедельный разрыв с Россией, чтобы завладеть ею, и потом заключить мир, но уже Авачинской губы она нам не отдаст, и если б даже заплатила нам миллион фунтов за нее при заключении мира, то выручит его в самое короткое время от китобойства в Охотском и Беринговом морях; Англия, разумеется, никого не пустит в эти моря беспошлинно».

Спустя немного времени прозорливый Н.Н. Муравьев, ставший для отечественной истории Муравьевым-Амурским, о далеко идущих планах Великой Британии, ее агрессивности на дальневосточной окраине России скажет следующее:

«К самым существенным условиям Англии в этом отношении должно принадлежать: овладеть Камчаткою или оставить ее пустынею и господствовать на восточных берегах Китая и Японии и таким образом, так сказать, отрезать Россию от Восточного океана».

Примечательно, что такие умозаключения великого в отечественной истории государственника Николая Николаевича Муравьева, графа Амурского были сделаны еще за четыре года до начала Восточной (ставшей Крымской) войны 1853–1856 годов. Он действительно с позиций реалиста смотрел в недалекое будущее отданных под его управление земель.

Судьба же Камчатки под скипетром Российской империи начинала складываться так. Она была обследована и официально присоединена к государству Российскому в 1697 году. Первоначально ее административными центрами были Большерецк и Нижне-Камчатск. Затем им к концу XVIII века окончательно стал Петропавловск, основанный в 1740 году и долгое время почти не развивавшийся. Через полвека в нем значилось всего двенадцать деревянных домов, большинство из которых было построено моряками экспедиции Беринга-Чирикова. В них проживали армейский прапорщик, 23 казака и 11 камчадалов. По сути дела, это был форпост на океанском берегу в малоизведанной и только-только начинающейся осваиваться землице.

После того как Петропавловск стал «стольным градом» Камчатского края, он стал быстро расти численно. В 1800 году в нем насчитывалась уже одна тысяча жителей. Имелся небольшой гарнизон, в своей основе казачий. Камчаткой управлял военный губернатор, одновременно исправляющий должность командира Петропавловского порта.

Защиту камчатского побережья и морских границ России в северных водах Тихого океана обеспечивали военные корабли, доставлявшие с Балтики на Аляску и Алеутские острова грузы Российско-американской компании. Охранять восточные пределы державы Романовых было от кого, прежде всего от имперской Великой Британии, расширявшей свои колониальные владения на берегах всех океанов.

Интерес англичан к дальневосточным владениям России не ослабевал. Британское Адмиралтейство «по крохам» собирало сведения о них, интересуясь прежде всего Камчаткой, ее Авачинской губой и возникшим на ее берегах русским портом. О его перспективности рассуждать не приходилось. Интересовалось и в начале Восточной войны, которая еще не стала Крымской: в начале 1854 года в Петропавловскую гавань вошло коммерческое судно под американским флагом, которое на самом деле являлось английским.

Много неприятностей доставляли иностранные китобои с пиратскими замашками, чьи суда вели промысел в северной части Тихого океана. Командир военного транспорта «Байкал» будущий адмирал и великий океанограф Г.И. Невельской, доставивший в 1849 году грузы из Кронштадта в Петропавловск, писал об иноземцах-китобоях:

«Они… грабили не только наши побережья, но и заходили в самый Петропавловск, разбивали там караул и разбирали на дрова батареи, жгли леса по побережью, грабили жителей и били в бухтах детенышей китов, истребляя таким образом животных в наших морях».

Став генерал-губернатором Восточной Сибири с местом пребывания в Иркутске, Николай Николаевич Муравьев смог увидеть будущее незамерзающей Авачинской губы и Петропавловской гавани, которым равных на берегах Тихого океана было, как говорится, «раз-два и обчелся». Он решил перенести сюда из Охотска с его замерзающей на многие месяцы гавани главный морской порт и понимал, что для защиты российского побережья необходима полноценная военная флотилия. Муравьев доносил в Санкт-Петербург на высочайшее имя:

«Смею думать, что в Камчатке и Охотском море нам должно иметь военные средства соответственно тем, которые имеют англичане у китайских берегов и Сандвичевых (Гавайских. – А.Ш.) островах».

Однако таким планам далеко смотревшего Н.Н. Муравьева-Амурского не суждено было сбыться. В Санкт-Петербурге «не видели» будущего российского Дальнего Востока. И поэтому генерал-губернаторство средств на его развитие не получило, и пушек для Петропавловского порта отпущено не было.

Тогда Н.Н. Муравьев сделал то, что было в его компетенции. Он назначил военным губернатором Камчатки и по совместительству начальником Петропавловского порта капитана 2-го ранга Василия Степановича Завойко, начальника новопостроенного порта Аян (который теперь «спорил» с Охотском) на Охотском море, человека энергичного и деятельного.

Первый военный губернатор Камчатского края В.С. Завойко за четыре года до начала Восточной войны с ограниченными средствами сумел соорудить в Петропавловском порту пристань, верфь для постройки каботажных судов, литейные мастерские, новые казармы. Устроил у горячих Паратунских и Малкинских ключей лечебницы. В бухте Ягодная появилась яма для обжига кирпичей. Город при нем несколько разросся: теперь в нем проживало 1600 военных людей и гражданских лиц (точнее – 1593 человека) и насчитывалось 156 деревянных домов.

Благодаря стараниям В.С. Завойко, произведенного в генерал-майоры флота, была создана Камчатская военная флотилия. Но по своему составу и артиллерийскому вооружению она не могла противостоять даже малым боевым кораблям. В нее входили: одна парусно-моторная шхуна с двигателем мощностью 40 лошадиных сил и 10 парусных судов (шхуны, боты и другие) общим водоизмещением около тысячи тонн.

Флотилия на вооружении имела 62 малокалиберные, скорее сигнальные, чем боевые, пушки. Любой военный бриг по артиллерии был в несколько раз ее сильней. Главная задача новосозданной флотилии заключалась в