Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

прислуга, стрелковые отряды заняли свои места по боевому расписанию. Гражданское население пешком и на повозках, взяв с собой самые необходимые пожитки, стало оставлять город и уходить к селу Авачи (было переименовано в Завойко, а в советское время – в Елизово).

Подошедшая к Камчатке англо-французская эскадра под командованием контр-адмиралов Дэвида Прайса (старший) и Ж. Фебрие де Пуанта (3 фрегата, корвет, бриг и пароход, вооруженные 218 (или 212) пушками; 2600 человек экипажа и десантных войск) «видела» перед собой только Петропавловский порт.

Английскую часть союзной эскадры составляли: 52-пушечный фрегат «Президент» (командир капитан Ричард Бьюрридж), 44-пушечный фрегат «Пик» (командир капитан сэр Фредерик В. Николсон) и 6-пушечный военный 300-сильный пароход «Вираго» (он был вооружен дальнобойными бомбическими орудиями). Контр-адмирал Дэвид Пауэлл Прайс держал свой флаг на «Президенте».

Французская часть союзной эскадры состояла из: 60-пушечного флагманского фрегата «Форт», 32-пушечного корвета «Эвридика» и 16 (или 18) – пушечного брига «Облигадо».

На их борту находилось 212 (или 214) орудий, 2200 человек экипажей и около 500 солдат из десантных партий. Палубы кораблей были окрашены в черный цвет для маскировки палубных орудий.

Союзники знали о том, что в Петропавловском порту находятся два русских корабля – 44-пушечная «Аврора» и 10-пушечная «Двина». Такую достоверную информацию контр-адмирал Дэвид Прайс получил в Гонолулу, куда зашла союзная эскадра по пути к берегам Камчатки. Союзники рассчитывали именно с них начать «истребление» морских сил России в Тихом океане. Это было требование британского Адмиралтейства. Прайс знал, что то, что Российский Императорский флот имел на Тихом океане, угрозу в морском бою для его эскадры не несет. Англо-французы имели полное превосходство по численности, состоянию и вооружению своих кораблей.

18 августа неприятельские корабли при попутном ветре, осторожничая, появились в Авачинской губе. Ближе всех к Авачинской бухте подошел пароход «Вираго», поднявший над собой звезднополосатый американский флаг. На пароходе находился командующий эскадрой и его штаб. Когда из порта навстречу «американцу» вышел дежурный вельбот, на «Вираго» поняли, что обман не удался, он развернулся и ушел к эскадре. Союзные адмиралы решили, что русские к их встрече приготовились.

Мичман Н.А. Фесун в своих воспоминаниях по поводу этого случая написал: «Мы могли только удивляться тому, что господа англичане, идя бомбардировать такой маленький порт, как Петропавловск, решились на подлог флага!..»

Проводилось измерение глубин, поскольку опасались мелей и подводных камней. После небольшой перестрелки с береговыми батареями (первый залп был сделан «перешеечной» батареей № 3 в 16 часов 45 минут, затем ее поддержали батареи № 1, 2 и 4) союзная эскадра пересекла Авачинскую губу и стала на якорь близ острова Крашенинникова вне досягаемости русской артиллерии. Тогда стало ясно, что больше всего попаданий русских ядер досталось адмиральскому фрегату «Президент».

События дня 18 августа можно назвать «атакой с ходу» для устрашения противника. Начало «вторжения» союзной эскадры в Петропавловсую бухту участник той экспедиции французский офицер Эдмонд дю Айи в своей статье «Тихоокеанская кампания. Петропавловская экспедиция» описал так:

«…Лишь только морской ветерок заменил штиль в ранние часы утра, сигналом велено выстроиться в боевую линию. Все суда начали спускаться ко входу, подняв флаги. Проходя маяк, они были приветствованы бесполезным пушечным выстрелом с ядром. Вскоре развернулась перед нами панорама губы, в которой растительность составляла резкий контраст со снеговыми вершинами, ее окружающими. В 4 часа эскадра стала на якорь по диспозиции, и в это время раздался залп русской артиллерии».

Мичман Н.А. Фесун как бы продолжает рассказ французского офицера: «…С батареи на перешейке князь Максутов открыл огонь. Сигнальная батарея, батарея № 2 и батарея Красного Яра сделали то же. Неприятель продолжал идти вперед, отвечая несколькими выстрелами. Бомбы парохода перелетали через Сигнальный мыс, разрывались недалеко от фрегата. Сражение продолжалось несколько минут, и неприятель, прекратив огонь, вышел из-под обстрела, бросив якорь ближе к Тарьинской губе».

В тот день стороны не понесли потерь ни убитыми, ни ранеными. Но все же у защитников Петропавловского поста первый боевой успех был описан гардемарином Г.Н. Токаревым:

«Гордо и плавно подвигалась эскадра по направлению к Сигнальному мысу. Пароход шел впереди. Подойдя к Сигнальному мысу на пушечный выстрел, он выстрелил из носового орудия; белое облако взвилось кверху, и первое ядро свистнуло в Сигнальный мыс. Ответные выстрелы зарокотали с мыса, с Кошки, с перешейка, и на нашей батарее раздалось «Пли!». Платформа вздрогнула, мы были занесены первым пороховым дымом, и ядро, свистя, понеслось на врага. Три бомбы в виде белых облаков лопнули высоко над Сигнальным мысом.

Но вдруг раздалось «ура!» на батарее № 1 (Сигнальный мыс): бомба попала в кормовую часть парохода. Это радостное «ура!» раздалось на всех батареях: пароход тотчас же отступил. Вражеская эскадра встала на якорь вне выстрелов…»

Те несколько пушечных залпов по берегу союзникам желаемого результата не дали, и в походных дневниках офицеров двух эскадр появились записи, подобные такой: «Предполагали, что Петропавловск сдастся при первых выстрелах, и не рассчитывали, что он может противиться…» Но в тот день союзные контр-адмиралы смогли «установить» местонахождение большинства русских батарей и силу их огня.

Все же и у англо-французов в тот день успех был. Они смогли захватить портовый бот, груженный 4 тысячами кирпичей, шедший из бухты Ягодная. На нем находилось семь безоружных моряков, женщина и двое детей. Бот, у которого с безветрием «поникли» паруса, был настигнут десантниками на десяти гребных баркасах (катерах). На русских моряков надели кандалы и заточили в трюм.

В тот день союзная эскадра лишилась своего командующего: контр-адмирал Дэвид Прайс застрелился в собственной каюте. По мнению подчиненных ему офицеров, причиной самоубийства стала череда постоянных неудач, которые преследовали Прайса в водах Тихого океана, в том числе и «бегство» фрегата «Аврора» из перуанского порта Калао (Кальяо). Последней каплей для адмирала Прайса стала неожидавшаяся готовность Петропавловска к защите, гарнизон которого при виде союзной эскадры и, познав силу ее залпового огня, даже и не помышлял о том, чтобы выкинуть белый флаг.

Теперь во главе союзной эскадры стал старший по чину французский контр-адмирал Ж. Феврие де Пуанта. Начальство над английскими кораблями принял старший из их офицеров – кэптэн (капитан 1-го ранга) Никольсон, командир фрегата «Пик».

Утром 20 августа союзная эскадра предприняла первую попытку высадить на берег десант с целью овладеть Петропавловском. Погода стояла почти безветренная, и поэтому пароход «Вираго» взял на буксир все три парусных фрегата – «Президент», «Форт» и «Пик». Они двигались по морской глади медленно и грозно на виду защитников города.

Было ясно, что первый удар с моря примет на себя батарея № 1. Завойко решил ободрить «камчатское воинство», пригласив для молебствия перед боем священника Георгия Логинова, настоятеля Петропавловского собора, который за войну будет награжден почетным золотым наперстным крестом на георгиевской ленте:

«…В семь с половиной часов утра на батарею № 1