Часовой памяти - Коллектив авторов

– Да иди ты, – отмахнулся от суперчуткого товарища нервничающий Злодей, служивший срочную во флоте, – тоже мне акустик нашёлся. Что делать-то будем, товарищ Альп?

– Что делать? Делать-то что? – забубнил себе под нос растерявшийся от свалившейся на его голову проблемы Пашка. И уж совсем невпопад затянул строчку из любимого им «Сектора Газа»:

– Делать нечего в селе, мы сидим навеселе, ты сказала «где достать самого-о-он?»… Делать что-то надо. Значит, так, – вдруг, как-то само собой, Клинков даже ощутил в мозгу щелчок, встали на место мысли. Да такие, что Альп, прежде никогда не отвечавший ни за кого, кроме себя и своей семьи, озвучивая их, не на шутку удивился тому, как они вообще в его башке смогли зародиться. – Заметили, что по нам всего-то пара «труб» восемьдесят вторых бьёт? Как только они в очередной раз отстреляются и будут поправлять прицел, мы стартуем. Резко и быстро. Другого выхода нет. Нам до кустов добежать успеть, а там вроде бы ложбинка имеется. Я при вспышке что-то такое успел заметить. В ней и затаимся. Лучше было бы, конечно, вразброс держаться, но миной они по-любому нас не возьмут, слишком близко. А дроны могут и не заметить. Ох, ё…!

Не удержался от мата, при близком разрыве родившегося на языке, Альп тут же скомандовал: «Погнали!» – вздёрнул себя на ноги и что было сил рванул вперёд. Да так, что выступай он сейчас на соревнованиях, может даже и международного уровня, имел бы серьёзные шансы на победу. Да и вообще, что нужно понимать под термином «победа»? В тех соревнованиях, по правилам которых выступал бывший альпинист Клинков, победить – значило остаться в живых. Он долетел до своего «пьедестала» даже не поцарапанным ни разу, а потому несомненно заслуживал медаль самой высокой пробы. Но, прогоняя глупости, на радостях бьющие в голове фонтаном, лишь отмахнулся. Не о ерунде думать сейчас нужно. Победа могла оказаться скоротечной. Те несколько «мавиков», что вынырнули словно ниоткуда и невидимыми повисли над головами «бегунов», в данный момент стремящихся переквалифицироваться в «ползунов», запросто могли обнулить результаты забега вместе с его участниками. «Спринтеры» дружным трио, однако же пытаясь держаться друг от друга подальше, добежали до кустов. Не обнаружив подле них издалека грезившейся Альпу промоины, рухнули, задыхаясь, прямо на корневища колючего терновника, не успевшего ещё обрасти пушистой зеленью, и притворились мертвецами. Прямо ни дать, ни взять, семейство голохвостых опоссумов, что в Америках живут. Наши, правда, были без хвостов.

Альп не в силах избавиться от очередных бредней, которые, спасаясь от опасности, не придумали ничего лучшего, как поселиться в его несчастной голове, только фыркнул, сдерживая смех и стараясь не шевелиться телом, покрутил головой, пытаясь осмотреться. Ничего толком не разглядев, решил рискнуть и привстал на локте, выискивая взглядом пропавшую из вида пару. Удивился, заметив их там, где им и положено было находиться, – справа и слева от начальства. Клинков снова хмыкнул, отмечая про себя, насколько всё-таки приятные ассоциации посещают его сегодня. Лестно, конечно, причислять себя к власть предержащим. Он улыбнулся ещё раз и вздрогнул: в небе отчётливо раздалось жужжание электрического мотора. Улыбку с лица весельчака мгновенно, как говорила бабушка, «съели черти», а сам он рухнул навзничь, стараясь не дышать.

Повернулся на спину и принялся вглядываться в завораживающую бездну ночного неба с его мириадами звёзд, спутников, просто космического мусора. На секунду он ощутил себя обитателем морских глубин, со дна, привычного от рождения, вглядывающегося в чужую загадочную субстанцию, мечтая хоть немного притронуться к нездешней красоте, стать её частью. Наверняка тот мир, что светит с небес, чище и добрее тверди, к которой привыкли ноги её обитателей, и остаётся уповать лишь на милость Создателя, дающего шанс попасть в свои чертоги далеко не всем…

Но вдруг по исполинскому экрану мироздания пробежала рябь, настройки сбились и под негромкое жужжание, заставившее вспомнить о лете и шмелях, опыляющих луга, по небу, как по поверхности заросшего водорослями деревенского пруда, если глядеть на неё изнутри, мелькнули силуэты. Один, за ним второй, третий… Будто бы клопы-водомерки, в изобилии снующие по водной глади, они наводили на мысль об отпуске в июле. С прилагающимся к нему кайфом у водоёма и бешеным клёвом карася, хоть золотого, хоть серебристого. Лишь бы не буфало, ну его, того мутанта. И всё бы хорошо, если забыть, что милое с виду насекомое с пушистыми ногами – вечно голодный хищник, убивающий всё живое вокруг себя. Как и его механический побратим – дрон, что висел сейчас над вжавшимися в землю человеками. Выбирая себе добычу, он был готов сидеть в засаде, не жалея времени, ради одного-единственного броска, смертельного для жертвы.

– А-а-а-а, с-с-суки, пошли вы все на…! – разорвал идиллию украинской ночи крик впавшего в истерию Злодея.

У мужчины, явно не готового к такому напряжению, сдали нервы, и он, вскочив на ноги, принялся длинными очередями разряжать свой автомат в белый, а точнее сказать в тёмный свет, как в копеечку.

– Получайте, мрази! – вопил бывший боцман, меняя опустевший магазин на полный, как вдруг ему под ноги шлёпнулся продолговатый кругляш. Взрыв упавшего с неба ВОГа, сопровождаемый негромким хлопком, свернул неравный диспут, было начатый несчастным. Он упал, как подкошенный, на землю, больше не проронив ни слова.

«Готов, похоже», – отстранённо подумал Альп, до рези в глазах вглядываясь в несущие смерть небеса, ощетинившись стволом. Несмотря на произошедшую только что демонстрацию того, насколько «калашников» бессилен против сбрасываемого с БПЛА боеприпаса, человек следовал своей извечной привычке хвататься за соломинку, надеясь на чудо. Но чудеса на сегодня уже закончились. Дроноводы противника, вставшего на пути группы Ямайки, оказались калачами тёртыми и дело своё знали туго. Вычислив, где по наитию, а где и благодаря отличной технике, лёжки штурмов, они принялись за безжалостное уничтожение русских. Противопоставить глазастым «птицам» с навешанной на них взрывчаткой пехотинцам было нечего. Альпу оставалось лишь наблюдать, как в пламени разрывов один за одним уходят на небеса его однополчане. Он, в бессилии своём, истово шептал молитву, которой научила его в детстве бабушка, а закончив, от всей души поклялся ушедшим в вечность пацанам вернуться в эти степи с их балками, покрытыми сухими мётлами ковыля, чтобы сполна расплатиться с нациками за каждого из своих парней.

– Если будет Богу угодно, – прошептали синие губы как никогда задумчивого Павла, ранее к учению Христа относившегося довольно прохладно. В общем, никак не относившегося.

Звук пропеллеров, вращающихся с бешеной скоростью, Альп различил сразу вдруг и понял, что это –