Часовой памяти - Коллектив авторов

– Ты вот что, Павлик… Всё, что тут наболтал тебе этот, забудь. Плюнь и разотри. Ты правильно рассудил, что в мести проку мало. Но дело до конца довести нужно. Возвращайся в строй. За меня, за сына… За Родину нашу. Умирать тебе негоже. Ты ведь половину пути уже преодолел, пройдёшь и вторую. Должен пройти. Я в тебя верю. Закваска у нас в роду такая, мы всё выдюжить смогём. Дождь ведь неспроста над тобою поливал, не время ему ещё. То Боженька тебе свою поддержку выказал, подсобил. Вставай, внучок. Поднимайся, живо. Ну!

Подстёгнутый резким окриком старика или его призрака, попробуй уж тут разобраться, Альп вздрогнул, кряхтя и матерясь, подтянул к себе автомат, встал, опираясь на него, и сделал первый шаг…

В этот раз он недотянул до финиша немного. Небо уже прятало под серую посконную рубаху надраенную бронзу заката, когда до спасительной черты, у которой, если не врал Ямайка, обитал друг всех «трёхсотых» «Берёза», оставалось каких-то пару-тройку переходов. Раненому даже показалось, что он различает впереди по курсу голоса, но это было всё. Предел. Дальше ему не сделать и шага. Усталость дичайшая, всепоглощающая накрыла целиком. Сковала тело, завладев каждой его клеточкой, забралась в мозг. Но даже не это было самым страшным. Холодная апатия проникла в сердце. Как хозяйка, наводя порядок в доме, избавляется от мусора, так и она выбросила наружу надежду, поселив вместо неё холодное равнодушие.

– Это конец, – признался сам себе Альп, уже готовый отдать на суд Творца свою вымотанную душу.

– Ты, это, брат, не торопись. Успеешь ещё к Отцу. Нам здесь пока и без тебя неплохо, – прозвучало рядом насмешливо. Голос показался Альпу знакомым, и он передумал умирать, пытаясь вспомнить, где уже слышал эти ёрнические нотки.

– Что, не признал? Быстро же ты друзей забываешь… – донёсся новый голос, не тот, что прежде, а спокойный, рассудительный. – А время-то всего ничего прошло, только ночью мы с тобой расстались.

Павел пошевелился, силясь оторвать от земли голову. Он хотел разглядеть своих нечаянных собеседников, но, не справившись, снова её уронил.

– Да ты лежи, лежи пока. Набирайся сил. Они тебе ещё понадобятся. Мы поможем, не волнуйся.

– Кто это «мы»? – только и смог произнести почти покойник.

Губа его лопнула, и на подбородок тонкой струйкой стрельнула кровь. Тёмная, страшная…

– Да ты гонишь, что ли?! – возмущённо вскричал первый и под давлением второго уже спокойно спросил:

– Нет, ну как это, своих не узнавать?

– Тебе хорошо – ты мёртвый. А Альпу каково? Ему жить нужно. А как это сделать? Вот и заговаривается человек. Ничего страшного – пройдёт. Это мы, дружище Павлик. Я – Чеба, а рядом со мной Злодей. Ну, узнал теперь?

– Чеба? А тебя что, тоже обнулили? Злодея помню, как сброс достал, но ты вроде бы живой тогда оставался… – припомнил Альп недавний бой.

– Ну да, меня следующей после тебя гранатой накрыло. Теперь вот вместе со Злодеем нам до скончания времён тусоваться. Ждём, когда на суд призовут. Три дня положняковые среди живых пробудем, а там…

– Ты прости меня, брат, что подвёл я вас тогда. Не сдержался. Не начни я стрелять, может и пролетели бы эти дятлы мимо… Простишь?

– Чего уж теперь… – не в силах злиться, покладисто ответил Павел и прикрыл веки; на кончиках ресниц блеснули слёзы.

– Спасибо, друг, я знал, что ты поймёшь. Только мы не слёзы лить с Чебой тебе явились. Мы помочь. Надо выбираться, брат.

– Ты должен жить, Альп, – поддержал товарища немногословный Чеба. – За меня, за Злодея, за всех нас, оставшихся на этом поле. А в тебе будем жить и мы, чтобы не были наши смерти напрасными. Вставай, мы поможем.

– Хватит валяться, лежебока, дел невпроворот, – повеселел энергичный Злодей. – Давай-ка сюда своё плечо.

Альп почувствовал, как его обхватили по бокам, сильно, уверенно. Тело, подчиняясь непреклонной воле, взмыло на ноги, утвердилось, и он, ощутив прилив сил, поднял голову и посмотрел вперёд. Туда, где ждала его помощь, до которой предстояло добраться. Оставались всего-то несколько десятков метров…

Сержант Гончаров убивать не любил. Он, покинув отчий дом в свои зелёные восемнадцать, попробовал на вкус солёной кровушки ещё в горах пылающей Чечни. С тех пор на долю военного её выпало немало, и каждый раз, отправив к праотцам очередного оппонента, которому не повезло оказаться на пути уроженца рязанского села, лишь тяжело вздыхал. Нет, когда вставал вопрос, он снимал его без всяких сожалений и укорами совести потом не мучился. Призраки, про которых любят поболтать беллетристы, ему по ночам не являлись. И давление не скакало. Он вообще в свои пятьдесят с хвостиком мужиком слыл крепким, с устойчивой психикой и вполне себе здоровым. Но в то, что творилось перед его глазами в данную минуту, сложно было поверить даже кавалеру двух «мужиков»[73]. Через поле, шатаясь и падая, поднимаясь вновь, к окопчику, в котором свили своё гнездо наблюдатели, приближался мертвец. Истерзанное тело в перепачканном кровью камуфляже, опираясь на автомат без магазина, двигалось как-то странно. Живые так не ходят. Оно будто плыло над землёй, поддерживаемое чем-то или кем-то невидимым, необъяснимым, обходя густо натыканные на пути отхода мины. Дроны врага, ставя заграждение, порезвились здесь не на шутку.

– Семёныч, а что у тебя происходит? Трупаки по полю бегают… – глупо оскалился рядом напарник Гончарова Витёк Малахов. Он только что покурил в уголке позиции и, добив свой «бычок», присоединился к наблюдению. – Совсем страх потеряли. Мёртвые по белу свету, как у себя дома, разгуливают… Ой, что деется! Не иначе, как и вправду конец света близко. Свят, свят, свят… – дурачился Малахов, очутившийся на фронте совсем недавно, и чьи чувства ещё не успели «окостенеть».

«А ничего пацан. Другой при виде такого столбом бы встал, а этот держится. Ещё и шутить пытается. Будет толк», – одобрил поведение новичка про себя ветеран, но вслух сказал другое:

– Ты не скалься, балаболка. Готовься, сейчас принимать его будем. Человек и вправду с того света явился. Этот, видать, из тех, кого ночью дронами хохлы крошили. Из группы Ямайки, последний. Первым Ямайка с перебитой рукой вернулся, он всегда возвращается. Когда один, а когда и с компанией. В этот раз, значит, двоим повезло. Остальные – там!

Гончаров махнул рукой и, отставив в сторону оружие, приготовился. Доковылявший до среза окопа человек, исчерпав запас сил, рухнул вниз, прямо на заботливо подставленные руки. Стало слышно, как где-то недалеко сердито прожужжал мотором летающий убийца.

– Ишь, злится, паскуда, что не успел. Настырный какой, даже в непогоду взлетел. Маньяк, наверное… – довольный исходом дела, проворчал сержант, устраивая удобнее