Часовой памяти - Коллектив авторов

Меж тем любитель прогуляться на закате, похоже, надолго в пешеходы записываться не собирался. Подойдя вплотную к остановке, он пробежал глазами расписание автобусов, представленное на выкрашенной в жёлтый цвет жестянке. Сверил время на часах и, поправив врезавшуюся в плечо лямку сумки, принялся бесцельно смотреть перед собой. Трофим, чьё внимание привлекло что-то блеснувшее на груди камуфлированного, с шумом захлопнул пасть и, подойдя ближе, попытался разглядеть любопытную блескучку. Сначала получалось плохо. Нужная вещица никак не хотела попадать в поле зрения. То мужчина отвернётся, то сумочная лямка нужное место закроет… Но спустя несколько минут терпение уличного «пинкертона» оказалось вознаграждено. Военный нагнулся завязать шнурок на ботинке, и перед глазами потомка сенбернара на пятиугольной колодке повис вожделенный серебряный кругляш. Трофим напряг глаза, пытаясь разглядеть, что на нём такого изображено, а когда узрел, то сразу не поверил. Он закрыл глаза, решив, что померещилось, а когда открыл их снова, мужчина уже выпрямился, а на его груди отчётливо была видна медаль «За отвагу»!

Трофим от возбуждения залаял. Он уже видал такую у полицейского, жившего по соседству. Служивший с ним вместе восточноевропеец Ральф, строгий и немногословный, как-то поведал одолевшей его расспросами любопытной публике, что награду им с напарником на двоих дали. За задержание особо опасного преступника. Рецидивиста. Даже шрам от ножа на лапе показал. Завидовал служебной собаке тогда весь микрорайон. Да и сейчас, это Трофим знал точно, хотя бы по себе, зависть никуда не делась. Поутихла просто немного.

«Да, вот с кем, оказывается, наш „Айболит“ дружбу водит», – думал уличный забияка, приходя в себя. Нет, разные, конечно, к доктору люди заходили, бывало, что и важные, но чтобы вот так, герой с медалью… Нет, раньше такого псу видеть не доводилось.

Меж тем кавалер боевой награды, видимо сопрев в вечерней, не по-осеннему душной атмосфере, снял куртку, свернув, уложил в сумку и, оттопырив футболку цвета хаки, принялся протирать взмокшую грудь широким носовым платком.

У Трофима, не сводившего с кумира глаз, от увиденного свело дыхание. На грудной клетке, точно в её середине, багровым рубцом расположился шрам. Длинный, берущий своё начало чуть ли не у самого горла и теряющийся где-то глубоко внизу. Трофим под майкой не смог понять, доходит он до живота или нет.

«Бедняга, – пришло в голову, – он ведь был ранен. Подвиг совершил, а сам… Может, даже пуля и в сердце попала…» Друг человека, волею судьбы и природы предоставленный с детства самому себе и вынужденный всю жизнь бороться с невзгодами, он как никто понимал попавшего в беду своего старшего брата – Человека и всем своим естеством хотел ему помочь. Только как, он не знал. «Если нужно будет, я ему своё сердце отдам», – решился пёс, не чувствуя, как из его глаз, по свалявшейся в колтуны, давно не видевшей воды шерсти, по усам и бородке тонкими дорожками побежали ручейки…

Альп, а читатель, несомненно, догадался, что военный со шрамом на груди есть не кто иной, как наш герой, завидев слёзы на глазах вертящегося под ногами кобеля, решил, что тот плачет не иначе как от голода, и по доброте душевной решил помочь. Недолго думая, достал из сумки кусок не доеденной по дороге колбасы и положил его перед братом своим меньшим. В эту секунду человек испытывал к нему поистине родственные чувства.

– Держи, дружок, – приговаривал он, – подзаправься немного. Ты вообще сегодня хавал?

Трофим при виде подарка немного успокоился. Он, успевший за день пару раз сгонять на районную помойку, был не голоден. А потому, лениво обнюхав кусок «краковской», не спешил с ней расправляться. Сев на задние лапы и подобрав под себя хвост, смотрел на свалившегося ему на голову «Деда Мороза» и думал. Что-то было в этом двуногом такое, такое… В общем, понравился он скитальцу, а чем – пёс и сам пока не понимал. Чем-то таким, что подкупало и вызывало доверие. А ещё хотелось сострадать. От человека веяло надёжностью, но в то же время он и сам нуждался в поддержке, в дружеском участии. Трофим, со всей своею проницательностью, такой глубокой, что не хватало слов её выразить, чувствовал какую-то связь с этим случайно встреченным прохожим, настолько крепкую, что может возникнуть только между своими. Нечто такое, что заставляло сердце изголодавшегося по ласке пса сжиматься. Побуждало помочь, поддержать в беде, что наверняка преследовала человека. Хороших людей всегда всякие напасти одолевают. Трофим по опыту это знал наверняка.

«Да ведь его раны мучают! – вдруг мелькнула в голове догадка. – Не зря ведь он к доктору приходил». И повинуясь чьей-то непреклонной воле, порой абсолютно непредсказуемой, пёс придвинулся ближе к человеку и, беря его под защиту, улёгся на ботинки.

Видя такое внимание уличного «кабыздоха», судя по шрамам на шее и разорванной ноздре, сентиментальностью до их встречи не отличавшегося, Альп дрогнул лицом. Глубинное, подспудное, дремавшее в нём проснулось, заворочалось, задело потайные струны и вырвалось наружу. Клинков, возвращаясь из госпиталя домой, решивший по пути проведать помогшего ему остаться на этом свете доктора Шевченко, даже не ожидал от себя такого. Он молча смотрел вниз, на прильнувшую к нему собаку, лихорадочно ища выход из щекотливой ситуации. Просто так прогнать её он не решился бы ни за что на свете.

– Ну что, паренёк? – нагнулся к теперь уже похоже другу солдат. – И что мне с тобою делать? Сейчас автобус подойдёт, меня ведь дома ждут. Жена, Пашка сын…

И вдруг, пронзённый внезапной идеей, боясь передумать, заговорил быстро-быстро:

– Слушай, а поехали со мной в Волгоград, а? Домой. Меня Павлом кличут, иногда ещё Альпом, но это – для своих. Поехали, друг. Врачи сказали, что комиссуют скоро, а кум к себе в рыбнадзор инспектором зовёт, старшим. А что? Назову тебя Злодеем и будем мы с тобой в атаки на браконьеров ходить, спины друг другу прикрывая. Как с Олегом когда-то… А ещё меня в школу, клуб подростковый вести приглашали. Там тоже не сахар. Иные школьники почище браконьеров будут, но деваться некуда, работать с ними надо. Ну, решай скорее, а то вон уже и шайтан-арба моя пылит… Или уже наша?!

Не поверил своим глазам Клинков, когда претендент на вакансию инспектора Волгоградского рыбнадзора, обслюнявивший ему низ форменных брюк, поднялся и не спеша поплинтухал к остановившемуся напротив старенькому пазику.

Трофим, даже не представляя себе, кто такие браконьеры, уже им не завидовал. Со школьниками он тоже в массе случаев не ладил, но раз брату Альпу это надо, значит, надо. Какие могут быть сомнения? Решившись, запрыгнул в распахнутую «гармошку» дверей, махом вскочил на площадку