Воспоминания о Русско-японской войне 1904-1905 годов участника-добровольца - Константин Иванович Дружинин

от него чего-либо: он все время двигался верхом взад и вперед и был чем-то очень озабочен; думаю, что он хотел вывести из-под огня коноводов, так как мертвое пространство, их прикрывавшее, было слишком недостаточно. Вдруг он исчез. Мне жаль, что мы больше не виделись, так как если бы условились, то, вероятно, я передал бы ему своих казаков и расположил бы все 5—6 сотен на западном берегу долины Павшугоу – Тасигоу. Роты подошли тотчас, и я повел их на позицию, где расположил в цепи обе. Кажется, только правофланговая 10-я рота имела небольшой резерв. В это время Васильковский выбрал командующую сопку в затылок 10-й роте, на которую мы и поднялись как на удобнейший пункт наблюдения. Все это произошло около 6 часов утра. Обе роты тотчас открыли частый огонь, так как противник производил перебежки, стараясь распространиться по берегу главной долины, представлявшему из себя кряж, примыкавший к правому флангу нашей позиции; японцы остановились и открыли сильнейший огонь. Правее пункта наблюдения находилась также командовавшая над правым флангом позиции и несколько уступом от него сопка. Я приказал сотне Черноярова расположиться на ней и наблюдать за противником; в случае его малейшего поползновения продвинуться вперед открывать огонь. Полусотню поручика Бровченко я направил на правый (западный) берег долины Павшугоу – Тасигоу, ввиду того что если противник уже занимал левый (восточный) берег долины, то он, естественно, должен был стремиться охватить нас, как по самой долине, так и по ее правому (западному) берегу; в резерве осталось около 1½ сотни казаков. Подполковник Марков со своими казаками исчез в то время, когда я располагал стрелков на позиции.

В реляции о своих действиях, представленной Марковым при рапорте с требованием себе награждения орденом Св. Георгия 4-й степени за подвиг, оказанный им именно в описываемые минуты боя, он говорит так (приблизительно): «Я лично расположил такую-то роту отряда полковника Дружинина на позиции, а затем передал командование этому последнему, как старшему». Совершенно опровергаю такое искажение фактов и данных, ибо никто, кроме меня и помимо меня, не отдавал приказаний вверенным мне ротам, которые стали на позицию, непосредственно мною избранную и мною им указанную. Никакого командования мне передавать Марков не мог, потому что я с ним ни о чем ни в какое соглашение не вступал и, повторяю, его почти не видел, кроме тех кратких 1—2 минут, когда он суетился около коноводов, внизу, в долине, а не наверху, на позиции; наконец, что мог он мне передать? Роты прибыли ко мне и стали на новой позиции, где казаков не было; может быть, он считает, что командовал несколько минут моими казаками до моего прибытия, но из них одна сотня стала на позицию опять по моему указанию, полусотня получила задачу от меня, а резерв также находился в моем подчинении; вообще же во все время моих распоряжений я не видел ни Маркова, ни одного его казака; он буквально исчез со своим отрядом. Если бы он остался, то, конечно, считая его опытным боевым офицером, я воспользовался бы им и его отрядом, ибо понимал серьезность положения не только по отношению ко вверенным мне войскам, но и ко всей обороне Ляньдясаньской позиции[39].

Отлично помню, что в приказании командира корпуса о занятии вверенным мне отрядом высот севернее деревни Тасигоу было добавлено, что отряд генерала Грекова должен расположиться правее нас; следовательно, когда мы стали на левом берегу долины Тасигоу – Павшугоу, у самой долины, и позднее оказались в непосредственной связи (в этот день без перерыва – плечом к плечу фланговые стрелки отрядов) с отрядом генерала Столицы, то естественно генерал Греков должен был расположиться правее нас на западном берегу долины Павшугоу – Тасигоу; однако он, я констатирую это, приказание не исполнил, так как, кроме казаков подполковника Маркова, исчезнувших с моего горизонта (а он был довольно обширен), я не видел ни одного человека из отряда генерала Грекова на западном берегу (кажется ходили по долине какие то разъезды), т.е., следовательно, позиция правее нас занята не была. Сам генерал Иванов в своем представлении к награждению меня Георгием 4-й степени за бои 11—14 августа пишет: «…Дела этих (предшествующих 13 августа) двух дней, в особенности же 12 августа (бои отряда полковника Дружинина у Тунсинпу) обнаружили настойчивое стремление японцев продвинуться к западу, т.е. действовать против крайнего правого фланга Восточного отряда, или же в обход этого фланга. Это последнее облегчалось большим промежутком (свыше 25 верст) между сим флангом и левым флангом соседнего 2-го Сибирского корпуса. Выигрыш времени, достигнутый этими делами полковника Дружинина, дал возможность усилить правый фланг Восточного отряда, частью из его резерва, а частью из города Ляояна Зарайским полком с пешею батареей и одною конно-горной батареей. Первый подошел в самый разгар боя 13 августа, а последняя на рассвете того же дня. В ночь с 12 на 13 августа полковник Дружинин с его отрядом, усиленным 1½ сотни, получил приказание, расположившись по левую (восточную) сторону долины Павшугоу – Тасигоу, поддерживать связь правого фланга главной позиции Восточного отряда с отрядом генерал-лейтенанта Митрофана Грекова (2 батальона, 9 сотен и 4 орудия), который, с целью обеспечения правого фланга от обхода, должен был с ночи прочно занять командующие высоты правого берега той же долины и наблюдать за долиною реки Сидахыа к югу, что однако в действительности было выполнено лишь около полудня 13 августа, когда генералом Грековым на западный берег долины Тасигоу – Павшугоу был выдвинуть отряд войскового старшины Висчинского, в составе 1-й роты и 2 сотен. Таким образом обеспечение правого фланга Восточного отряда с ночи до полудня 13 августа легло на отряд полковника Дружинина».

Спрашивается, на каком основании и вследствие каких обстоятельств генерал Греков осмелился не исполнить приказание генерала Иванова; от исполнения этого приказания зависела участь обороны всей главной позиции Восточного отряда. Высылка к полудню ничтожного отряда войскового старшины Висчинского – не есть исполнение приказа; это только очистка служебного номера, вроде того, как генерал Греков выполнил приказание поддерживать отряд у Тунсинпу назначением для связи с ним полусотни Маркозова и расположением одной роты в расстоянии 5 верст от отряда. Не считаю возможным, чтобы столь важное приказание не дошло до генерала Грекова, ибо, во-первых, я получил его своевременно, находясь (в Павшугоу) на 3—4 версты (до Чандяопу – штаба Грекова) дальше от штаба Восточного отряда; во-вторых, оно шло через штаб Грекова, ибо из его же отряда и, надеюсь, с его ведома я получил подкрепление – 1½ сотни уссурийцев.