Свидетель по призванию - Владимир Ефимович Комов

— Вот это скромность! — восхитился новый кассир, человек немолодой и весьма застенчивый. — Вот это деликатность!

— Зачем же у него стоят в кабинете сервант, цветной телевизор, магнитофон, приемник и шикарный платяной шкаф вместо вешалки? — тут же задал вопрос бухгалтер Качкин, одним движением переправив с правой на левую сторону девять косточек на счетах.

— А все же простенькая дверь — важный признак скромности, — не сдавался кассир, бережно закрывая сейф.

— Вас не переспоришь, Василий Васильич. Поживете — узнаете, что это за простенькая дверь. Я, правда, догадываюсь, но пока помолчу. — И ловко посадив указательным пальцем очки на место, Качкин принялся за бумаги.

Спустя недели две ремонт завершили. Жизнь кабинетов вошла в св обычную колею…

И вскоре, тихим весенним днем, кассир вдруг услышал громовой бас, непечатные выражения и глухой, как звук африканского барабана, стук.

— Что это может быть? И откуда?

— Оттуда, — лаконично ответил бухгалтер и лихо промокнул пресс-папье цифры, вписанные в какой-то наряд. Двое работников бухгалтерии были в командировке, и единственным источником внутренней информации оставался Качкин.

Часа через полтора снова где-то совсем рядом раздались рык, брань, шум. На этот раз в явственно доносившемся голосе Василий Васильич уловил что-то знакомое.

— Кто же может так грубо вести себя в учреждении? — сморщился, словно от острой зубной боли, кассир.

Бухгалтер усадил на место непокорные окуляры и тихо сказал:

— А вы догадайтесь…

До обеда еще трижды разражалась буря, и только когда коллеги собрались идти в столовую, кассир наконец узнал голос.

— Неужели Аполлон Прохорович?

— Подойдите поближе.

— Зачем? И так все слышно…

И впрямь, из кабинета управляющего, точно из радиодинамика, неслись тяжкие, как неотесанные булыжники, слова:

— Я тебя вышвырну с музыкой!.. Лодырь, бездельник, тунеядец!..

Краткая пауза и опять взрыв:

— Вон из кабинета!

Василий Васильич даже съежился, а бухгалтер держался довольно бодро. Правда, очки у него совсем сползли, но он почему-то с этим смирился.

— Кого же он так?

— Молодого инженера. Из планового отдела.

— За что?

— А разве для нашего Аполлона важно, за что?.. На левую ногу встал, насморк одолел, погода промозглая, жена настроение испортила, не те сигареты купил… Э, причин десятки — всех не перечислишь!..

— Может, все-таки какой-нибудь серьезный повод был?

— Просто не терпит, если ты свое мнение, пусть даже на цыпочках, выскажешь. Тогда — ураган, шквал, тайфун!.. Ладно, пошли обедать!

— Да, — вздохнул кассир и от волнения сунул авторучку в рукав.

— Теперь, думаю, вам понятно, почему управляющий не разрешил тамбур ставить, дверь чинить и обивать?

— Нет.

— А для того, чтобы звукоизоляция не мешала руководить. Сейчас красота: на одного кричишь, а на других страх нагоняешь. И от этой двери всех как в лихорадке трясет…

ПОДУМАЕШЬ, ТЕНОР!

— Ты его уже видела? — отложив в сторону рейсфедер, скоропостижно поседевшая в воскресенье девушка спросила у своей ровесницы, что за чертежным столом.

— И даже слышала! — гордо ответила она, поправив на джемпере бляху-брошку размером с серийное чайное блюдце.

— Какой голос?

— Чудесный! Обволакивающий! Манящий!

— А как одет?

— Модерн! Одни запонки чего стоят — произведения прикладного искусства из Третьяковки!

— Там, кажется, только картины выставлены, — неуверенно заметила «седая» и продолжала натиск. — Ну, а рост, сложение?

— Выше Козловского и стройнее любого баскетболиста из сборной.

— Что он держал в руках?

— Совсем плоский черный чемоданчик. На нем нерусскими буквами написано «Дипломат».

— А, знаю. Наверное, в нем хранят ноты.

— Причем здесь ноты? Разве он композитор?

— Я имею ввиду, образно говоря, дипломатические ноты. Чемоданчик-то, несомненно, минделовский. Вот он по старой привычке и носит.

— Не болтай. А галстук! Боже мой: глянешь — и в глазах искры восхищения зажигаются. Вот что значит эстетика в быту!

— Как ты думаешь, сколько ему лет?

— Не больше тридцати. И, наверняка, холостяк — кольца на руке не заметила…

— Кстати, где ты с ним встретилась? — вдруг настороженно поинтересовалась седоволосая.

— Не волнуйся — пока не в ресторане! — отрезала хозяйка супергабаритной броши. — Сегодня утром он выходил у подъезда из машины. Интуиция подсказала: «Он!» Уточнила у вахтера. Тот подтвердил: «Будет самым главным для нас».

— Простите, — вдруг раздался голос шустроглазой девчушки, что работала у окна. — О ком ведете речь? О знаменитом киноактере или теноре?

— Подумаешь, тенор! — возмутилась та, что начала интригующий диалог. — Нового шефа нашему НИИ назначили. Наверняка, был вундеркиндом, а сейчас член-корр.

— Я тоже сегодня видела этого красавчика, — сообщила шустроглазая. — Только он не директор, а новый завхоз. И женат «член-корр» с далеко неполным средним образованием уже третий раз.

— Откуда ты все знаешь? — с обидой бросила девушка, получившая информацию от вахтера. — Наверное, сочиняешь! Хочешь первой с ним познакомиться.

— Да я с ним лет десять знакома! В одном классе учились.

Подружки присели от неожиданности.

— Правда, в восьмом его за лень и неспособность исключили. Вот и пошел он по распорядительно-хозяйственной линии.

— Ничего! — заключила владелица «блюдечка» из дерева, пластмассы и каких-то отходов цветных металлов. — Такой не пропадет, не затеряется, — непременно сделает карьеру! Значит, надо без задержки знакомиться!.. Ах, какие у него эмоционально-волнительные запонки!

ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Человек я впечатлительный — с ходу поддаюсь самовнушению, подсказанному письменными и устными советами, предостережениями, рекомендациями. Но последнее время меня стали настораживать взаимоисключающие, как выражаются специалисты, выводы. Разве это нормально? Такой разнобой и, я бы сказал, подобная резкая дезориентация порой выбивают из равновесия и даже мешают целенаправленным действиям.

В самом деле. В свое время, например, писали, что голуби полезны — и я стал их разводить, а также подкармливать в близлежащих дворах. Затем сообщили, что эта птица причиняет разнообразный вред. Конечно, я незамедлительно принялся за сокращение их поголовья.

Помню статьи и беседы, очень даже горячо призывавшие истреблять волков серых и других мастей. Купил ружье, научился стрелять, с соблюдением личной безопасности, и включился в ряды охотников. Обо мне и моих коллегах даже заметку напечатали: мы добыли три выводка маленьких хищников. А вскоре началась активная пропаганда в печатных органах, по радио и телевидению: «Надо беречь волков. Они нужны для баланса, равновесия. А то-де этих животных со временем увидим только в зверинцах»…

Тут же горячо откликнулся — сдал охотничий билет, забросил ружье и взял на воспитание волчонка. Вырастил, выходил. Правда, вчера отвез в зоопарк: соседи пожаловались в милицию, дескать, пугает и может нанести опасные для жизни укусы.

Хочется подчеркнуть очень решительно, что еще больше шараханий-поворотов в научно обоснованных рекомендациях по режиму питания и оздоровительным тренировкам. К примеру, всех нас, в том числе пенсионеров,