Свидетель по призванию - Владимир Ефимович Комов

А про помидоры так писали, что даже озноб пробирал — дескать, сколько от них серьезных болезней самозарождается. Однажды открываю научный журнал — и уже вижу успокоение: «Ешьте, мол, на здоровье помидоры. Они нужны и полезны организму в любом возрасте».

Ну, а про чай, сахар, масло и другие продукты — и высказываться не приходится…

Повторяю: человек я впечатлительный и не могу мириться с такими нервирующими скачками. Да и психология плюс организм просто не управляются перестраиваться!

Кстати, вы не слыхали о самых последних медицинских рекомендациях по отношению к окружающему животному миру?

ОСИРОТЕВШИЙ ПЬЕДЕСТАЛ

Чуть свет завгоркомхозом Горошилин позвонил на квартиру начальнику ОБХСС:

— Товарищ майор! Удивительная беда…

— Что случилось?

— Исчезла фехтовальщица.

— Переманили в другой огород?

— Не думаю…

— Вышла замуж и бросила родные пенаты?

— Нет.

— Так неужели — тяжкое преступление?.. Кстати, это — профессия уголовного розыска. А мы с хищениями социалистической собственности боремся.

— То-то и оно, что речь идет о горкомхозовской собственности…

— Не понимаю, — судя по голосу, майор на миг растерялся.

— Три дня назад, — запыхавшись, разъяснил Горошилин, — мы поставили в городском парке новую скульптуру — фехтовальщицу…

— Наверное, — перебил другой участник детективного диалога, — она из числа серийных уродцев? Вот и унесли вашу полногабаритную гипсовую спортсменку ультра-нервные граждане.

— Нет. Это произведение создал из бронзы молодой талантливый скульптор. Худсовет одобрил. В одном журнале репродукцию напечатали. Отмечали также газеты.

— Да. Странное происшествие. Что ж, хоть это и не моя сфера влияния — попрошу у начальства денек на поиск…

Спустя час от осиротевшего пьедестала отошли трое, не считая собаки: майор, Горошилин, сержант…

Овчарка с ходу взяла след, и трое разнокалиберных мужчин устремились за ней рысцой. Минут через пятнадцать — двадцать они уже стояли у дверей мастерской молодого скульптора.

«Некрасиво и совершенно неожиданно, — мелькнуло в голове завгоркомхозом. — Продал по договору вещь и тут же тайно утащил ее домой… Вот только как без техники и помощников уволок? Раз в десять больше натуральной весит».

Тем временем дверь отворила уборщица:

— Заходите. Сам придет после обеда…

Собака победно бросилась к стоящей в углу бронзовой фехтовальщице.

Майор снял фуражку и произнес вслух:

— Как же это так? Зачем? Почему?

— А потому, — вдруг внятно ответила девушка, изящно приподняв забрало, — что я не выдержала больше трех суток!

Завгоркомхозом плюхнулся в кресло и закрыл глаза, сержант — разрядник по многим видам спорта — покрепче ухватился за косяк двери. Собака что-то проворчала и улеглась подальше от подозреваемой. Только майор остался в том же положении, правда, фуражку он бросил на подоконник и закурил.

— Я вас слушаю…

— Ничего нового вам не расскажу, — вздохнула фехтовальщица. — В первые же часы водружения на моей спине вырезали: «Леша + Нюша = любовь». А на ногах несколько любителей зодчества расписались — ножом, гвоздем и карандашом. Затем пьедестал украсили узорами на вольные темы. В полдень у моего подножия распили несколько бутылок… Консервы «Килька в томате» открывали на моем колене, яйца разбивали о голову. Правда, пили и за мое здоровье. Говорили, что без «обмывки» я долго не простою… Назавтра на меня взобралась целая ватага девчат — фотографировались. Потом кто-то отломил на память кусочек шпаги, а в спортивном ботинке сделал несколько аккуратных дырочек и пристроил в них окурки. Что ж, очень удобная пепельница, когда стоишь рядом с любимой и рассуждаешь о вечно одухотворяющей силе искусства. И вчера на рассвете я не выдержала — сбежала…

— Все ясно. Спасибо за интервью. — Майор надел фуражку и повернулся к завгоркомхозом, все еще не рисковавшем открыть глаза. — Думаю, дело не надо возбуждать. Лучше пока займемся воспитанием поклонников монументальных форм искусства.

ДВОЕ

Двое ребят, видимо, семиклассников, играли в детском парке в шашки. Один — разговорчивый, рослый, с «наплывами» не по возрасту жирка на лице и руках. Второй — худощавый, невысокий, угрюмоватый…

Разговорчивый молча проигрывал, но как только свел партию в ничью, включил, как говорили в классе, «пленку».

— Теперь, Вовка, держись! Начался перелом! Выбрасывай белый платок! Я всегда вначале поддаюсь, чтобы противника заинтересовать…

Когда счет стал пять — два, рослый соперник выиграл черными:

— Вот видишь… Я предупреждал. Надо тебе, малыш, ежедневно тренироваться! Со школьниками младшего возраста. Сейчас подряд выиграю четыре партии — и бодрый привет.

Но в последующих четырех партиях худощавый мальчишка разгромил своего партнера. Тот сбавил «темп», но не унимался:

— Случайность, малыш. Не обольщайся — в следующем воскресном матче из двенадцати партий обыграю с сухим счетом!

— Все может быть, — наконец промолвил неразговорчивый паренек. — Талант — всегда неожиданность.

— Ты где это вычитал? Намекаешь, наверное, на мою двойку по математике?

— Да я и не знал об этом — неделю гриппом болел.

— Не знал. Так я тебе и поверил! А если признаться — я принципиально не учу точные науки. Обожаю гуманитарные. Помнишь, как «Хрестоматия» меня похвалила: «Вова, у тебя прирожденный дар конферансье-импровизатора».

— Ты просто не понял иронии в словах Елены Викторовны.

— Зато ты догадался! Давай с ходу второй матч.

— Может, хватит? Устал.

— Сдрейфил?

— Ладно. Продолжим…

Их окружила группа ребят-одноклассников.

Спустя часа полтора подошел отец рослого шашиста, и они вдвоем направились на стадион. Я шел вслед за ними — тоже торопился на футбольный матч. И случайно услышал диалог:

— Знаешь, папа, ребята меня, кажется, не любят, — произнес паренек, на голову переросший отца.

— Почему ты так решил?

— Все они болели за Вовку. И обзывали меня болтуном, хвастуном, «оратором»…

— Они еще не сказали, — дополнил старший, — что ты всех перебиваешь, обижаешь товарищей, даешь им клички.

— Так Вовка правда же коротышка, малыш.

— Подрастет. Но уже сейчас лучше тебя играет, учится, и главное — отменный товарищ. Так что еще придется его догонять. На всех дистанциях. Пока не поздно — начинай…

Впереди шла гурьба рослых ребят, а в центре — Вовка, в стареньких джинсах и с шахматной доской под мышкой.

ШТАТНЫЙ ФЛЮС

Вот уже неделю заведующего мастерской глиняно-гипсовых игрушек Масштабкина одолевает флюс. Ни днем, ни ночью не дает покоя. Щеку разнесло прямо-таки фантастически: словно в рот бильярдный шар вколочен. А боль ехидная, подловатая. Молчишь — утихает, только слово произнес — бьет наповал. Ко всему еще в голове стоит шум, точно на стадионе в день сражения команд-фаворитов.

А тут, как назло, косяком пошли жалобы потребителей. Подумаешь, глиняный кот смахивает на поросенка, гусь — на жирафа! Одна гражданка до того обнаглела, что написала: «Ребенок из-за этих игрушек потерял сон и аппетит».

С трудом успокоили ее: гуся обратно приняли, а