Свидетель по призванию - Владимир Ефимович Комов

Директор поднялся, проглотил таблетку валидола и очень тихо сказал:

— Ошибаетесь вы, товарищ Бабакин.

— Я никогда не ошибаюсь!

— А сейчас, видно, попали впросак. Но не огорчайтесь: с кем не случается…

— Выражайтесь точнее и опирайтесь на факты.

— Обопрусь… Совхозов и колхозов рядом с нами нет. Отдыхающих им на полевые работы не посылаем. Те стожки и охапки, что вы видели, — лекарственные травы.

— Подумаешь: велика разница!

— Велика! Да и заготавливают отдыхающие их для себя. Наиболее яростные поклонники даже на лужайках и полянах застоговали универсально целебные, как многие думают, травы и рядом, для учета, поставили таблички. Разве можно это запретить?..

Бабакин поднялся, надел панамку и, не теряя наступательного порыва, заметил:

— Все равно непорядок. Пусть бегают, моционами и пищеварением нормально занимаются, дышат по-научному, а не увлекаются посторонними делами… Ладно, на этот раз сигнализировать не буду. Но учтите на будущее!

НАДО ПОМОЧЬ

Когда директор фабрики переступил порог кабинета, раздался междугородный телефонный звонок.

— Здравствуйте, — услышал он голос заместителя начальника главка. — К нам обратился за помощью работник вашего предприятия Крячкин. Жалуется на черствость, бюрократизм, беззаконие.

— Прямо-таки комплексное обвинение… Кто же и чем обидел Крячкина?

— Очередь подошла его на улучшение жилищных условий. А вы кадрового работника отодвинули назад.

— Во-первых, он не кадровый: десятый месяц числится в штате, а трудовая книжка его — сборник автографов начальников отделов кадров. Во-вторых, за это время он уже накопил несколько прогулов. Вот цехком и фабричный комитет решили…

— Предположим. Но он обвиняет вас также в безудержном администрировании, в том, что взыскания раздаете направо и налево.

— Он единственный в цехе да и на заводе получил три взыскания почти без пауз: за брак, пьянку и прогул.

— Допускаю. Однако Крячкин утверждает, что вы не реагируете на его сигналы.

— Не управляемся реагировать, он уже насигналил четыре дюжины жалоб! Столько же комиссий их проверяли… Ни одного факта не подтвердили.

— Возможно. Но вы упорно не принимаете автора писем.

— Трудно подсчитать, сколько раз он бывал у меня и в кабинетах руководителей района, города, области.

— Не сомневаюсь в достоверности ваших объяснений… И все же ему надо помочь.

— В чем? Почему? Коллектив единодушно требует уволить Крячкина!

— Очевидно, это тоже обоснованное мнение. И все же не горячитесь, не поддавайтесь эмоциям… Не забывайте: Крячкин на вас еще одну жалобу напишет.

— Мы уже привыкли. Выдержим!

— А я нет! И не хочу, чтобы моя фамилия фигурировала пусть даже в несостоятельном заявлении. Так что прошу принять меры, помочь. Не бросайте трубку… Вы слышали, товарищ Крячкин, я дал указание директору? До свидания… Алло! Дорогой Михаил Иванович, сам понимаю, что жалобщик — не сахар. Три часа, без единой передышки, всех и вся поливал грязью и доказывал, что он белее ангела. Но все же помоги ему… Признаюсь: не хочется второй раз с ним встречаться. Ни очно, ни заочно!

ПЕРЕМЕННЫЙ СОСТАВ

Каждый раз, бывая у Толика Зварцева в гостях, поражался разнообразию его интересов. Первое посещение ознаменовалось знакомством с проректором вуза, кандидатом биологических наук, второе — с директором областной филармонии, третье — с руководителем всех ресторанов…

«Видно, Толик факультативно увлекается наукой о жизни органического мира и вокально-музыкальным искусством, — подумал я. — А вот с общественным питанием — неясно. Правда, репертуар людских интересов прямо-таки безграничен. Читал, что один коллекционер, например, собирает кулинарные рецепты. Может быть, моего студенческого товарища тоже ушибло это пристрастие?»

Спустя месяца два в уютной квартире Зварцева я пожал руку главному администратору театра, затем заведующему лучшим швейным ателье и потом директору головного универмага.

Хозяин шепнул мне на ходу: «Ты в нашем городе всего несколько месяцев. Приобщайся, осваивайся!»

И несмотря на самое горячее стремление приобщаться, так и не догадался о точках соприкосновения Толика с этими разными людьми. «Администратор развязен, болтлив, как дореволюционная сваха. Директор за весь вечер произнес с десяток слов. А вот глава ателье оказался обаятельным и остроумным парнем… Нет, за один вечер человека не узнаешь! — решил я после долгих раздумий. — Что ж, Толик, наверняка, пополняет также и свой театральный «багаж», изучает последние моды, из первых уст узнает о конъюнктуре спроса на различные товары. Все это тоже интересно…»

Вскоре, в новогодний праздник, я был представлен Зварцевым начальнику вокзала, управляющему ремстройтрестом и заведующей райздравотделом…

Назавтра не стерпел — позвонил бывшему однокашнику:

— Извини, но почему у тебя каждый раз «переменный состав»: новые и совершенно разные гости?

— Старик, я никогда не был мещанином с однобоким кругозором. Меня интересуют самые разнообразные отрасли многокрасочной жизни… Благодари, что помогаю тебе форсированно приобщаться и осваиваться! Привет родственникам!

Долгое время я был в командировке. На вокзале неожиданно, лоб в лоб, столкнулся еще с одним однокашником. Отошли в сторонку, я спросил:

— Давно здесь?

— Третий год.

— А я недавно. Почему же Зварцев не сказал?

— Видно, чтобы лишить тебя «необъективной» информации.

— Не пойму…

— Все ясно, как рецепт серийной глазуньи. Поначалу я тоже зван был в гости. Но однажды посмел предположить, что милейший хозяин квартиры поддерживает контакты только с нужными людьми. И тут же мы разошлись, как два встречных автобуса.

— Кстати, я тоже проявил любопытство. Но он мне с ходу разъяснил: широкий круг интересов.

— История повторяется. Ну, а раз ты так недогадлив, как все бывшие «отличники», так и быть, разжую. Анатолий Эдуардович Зварцев дальновиден, и к тому же обожает сервис… Почему бы, например, не устроить родную супругу в аспирантуру?

— Да она же выше «тройки» ни в школе, ни в вузе не получала.

— Ты, брат, необъективен: в отрочестве она удостаивалась четверки за пение. Не перебивай!.. Кто же может двинуть его половину в науку? Проректор. Ну, а разве не приятно добывать железнодорожные и зрелищные билеты без очереди? Или в модном ресторане быть желанным гостем, а костюмы шить у лучшего мастера? Или посещать универмаг через двери с табличкой: «Посторонним вход воспрещен?!» Ну, а знакомые врачи и строители тоже могут пригодиться: и квартира, и человек не застрахованы от текущего или капитального ремонта…

Подхватив один из моих чемоданов, он ринулся к остановке такси.

СПЛОШНЫЕ НАМЕКИ

Когда телятница исполнила романс «Пара гнедых», бригадир Поваренков вынул из брючного кармана блокнотик и стал что-то записывать. Сидевший неподалеку колхозный комсорг электрик Алексей обратил на это внимание и тут же перехватил настороженный бригадирский взгляд…

Концерт был в зените. Колхозники горячо аплодировали самодеятельным артистам. Но Поваренков продолжал делать пометки. Теперь он то и дело осуждающе, даже сурово, смотрел в сторону