На излом клинка. Книга первая - Александр Капков

аппетиту. Когда я в сопровождении хорошенькой горничной направлялся в свою комнату, на второй этаж, чей-то тяжёлый, неприязненный взгляд, заставил меня повернуть голову и посмотреть в общий зал. Человек, столь пристально изучавший мою скромную персону, встретившись со мной глазами тут же отвёл взгляд в сторону, а затем и вовсе отвернулся. Он, по-видимому, только что появился в трактире, не успев снять запылённого плаща. Однако, уж очень знакомая повадка позволила мне без особого труда опознать в нём «браво», наемного убийцу, как зовут их в Италии. Похоже он предводительствовал среди троих спутников, чьё обличье тоже не оставляло сомнений в их неправедных занятиях. Когда люди, подобные им, появляются рядом, то можно ждать какой-нибудь беды. Обыкновенно, они алчны и неразборчивы в средствах. Убийства и похищения, вот, что составляет основу их деятельности, но не брезгуют они и грабежом. От обыкновенных разбойников и бандитов их отличает лишь то, что они часто служат сильным мира сего и те надёжно защищают их от правосудия. Трудно сказать, что могло привести «браво» в захудалый трактир, может быть, и просто ночлег. Всё же меня не покидала мысль, что у них здесь было какое-то дело. Не идут ли они по моему следу, подумал я, но тут же отбросил эту мысль. В таком случае они не показались бы мне на глаза так открыто.

Пройдя в комнату и поблагодарив девушку монеткой, я закрылся на задвижку и стал готовиться ко сну. Заряженный двуствольный пистолет, приобретённый в Реймсе, я положил на придвинутый к кровати стул и на него же повесил портупею со шпагой. Так, на всякий случай. Я делаю это всегда, без оружия я давно стал ощущать себя будто голым. Сняв камзол и сапоги, я улёгся на кровать и вскоре уснул. Но спал плохо. То просыпался, чтобы справить нужду в ночной горшок, стоящий под кроватью, то, чтобы попить воды. А еще из-за наглых насекомых, гуляющих по простыням, как по бульвару, вопреки заверениям хозяина. Наверное, поэтому меня разбудила какая-то тихая возня в коридоре, я приподнялся и прислушался. Стояла тишина, и я уже подумал, что шум мне почудился. Как вдруг раздался мощный удар, видимо, по двери, ведущую в соседний номер. Он прозвучал так близко, что я чуть было не подскочил на кровати. Не раздумывая ни секунды, я вскочил с постели, схватил в одну руку пистолет, в другую шпагу и, как был в одних чулках, бросился к своей двери. В это время последовал второй такой же удар, сопровождаемый треском дерева, и следом грянул выстрел. Соседняя комната наполнилась яростными криками и лязгом стали. Откинув задвижку и распахнув дверь, я выбежал в темноту коридора, попав прямо в гостеприимные объятия незнакомца, съевшего за ужином слишком много лука. Рассудив, что друзей здесь у меня быть не должно, тем более что «луковый человек» попытался удержать меня, я оттолкнул его и заехал рукоятью пистолета в лицо. Издав нечто вроде заячьего писка, он отпрянул и попытался ударить меня выхваченным ножом. На моё счастье, я заметил вовремя блеск лезвия и отбил удар шпагой, рубанув затем его по лицу наотмашь. Избавившись от упавшего любителя лука, я быстро прошел к соседнему номеру. Там, в дверном проёме, маячила чья-то тень. Я двигался неслышно и человек в дверях даже не обернулся до той поры, пока я вырос у него за спиной. Он как раз заряжал пистолет, собираясь стрелять. Увидев меня рядом с собой, он повернул ствол прямо мне в живот. Я не стал дожидаться его выстрела и сделал свой. Промахнуться с такого расстояния невозможно, даже будь у меня такое намерение. Человек зашатался и упал, а я, перешагнув через него, вошёл в номер. В нем всё было разбросано, а мебель перевёрнута. Посредине неподвижно лежал ещё один человек, а в углу, в бледном свете луны, один отбивался от двоих, наседавших на него. Боясь зацепить соседа, я выстрелил из другого ствола поверх голов и, перехватив в правую руку шпагу, устремился в схватку. «Браво» среагировали на выстрел и моё появление весьма своеобразно. Один, закричав, бросился к окну, с ходу протаранил его и вместе с переплётом вывалился во двор. Другой, оставив в покое человека в углу, напал на меня так яростно, что заставил отступить от входа, который и был его целью. Проскочив мимо меня, он выбежал из комнаты. Не собираясь его преследовать, я всё же выглянул в коридор, но смог увидеть лишь его затылок, так быстро скатился тот с лестницы.

Между тем внизу, на первом этаже стало светло от свечей, и послышались голоса хозяина трактира и слуг. Вооруженные самым разнокалиберным оружием от кочерги до заржавленного мушкета, они, подбадривая друг друга, поднимались наверх. Первым среди этой толпы был Робер, почувствовавший вкус к подобного рода происшествиям. Я объяснил хозяину, что произошло нападение на его постояльца и, оборвав его причитания, сказал, что нужно убрать трупы куда-нибудь в холод. Сообразив, что разбойников, по крайней мере, живых здесь уже нет, он приободрился и распустил своё войско, оставив лишь двоих. Вместе с ними, я вернулся в комнату, где находился мой сосед, ставший жертвой нападения. Им оказался тот молодой человек, с которым я ужинал вечером. Он сидел на корточках, привалившись к стене и не выпуская из руки шпагу. Другой рукой он прижимал к себе большую кожаную сумку, имевшую медный замок с каким-то неизвестным мне гербом. Левое плечо его было в крови, и выглядел он неважно, видно, потерял много крови.

– Как вы себя чувствуете, сударь? – спросил я, наклоняясь к нему.

Молодой человек не отвечал, и дыхание его было тяжелым.

– Он ранен, и ему нужна помощь! Поспешите! – сказал я громко.

– Да, да, сейчас, – засуетился хозяин, до того обращавший внимание только на разбитую дверь и царящий кавардак.

– Я позову горничную. Жанна! Где ты? – крикнул он в коридор, – Никогда тебя не дозовёшься! Принеси воды и чистых тряпок.

– Спасибо, – сказал молодой человек, с трудом поднимаясь на ноги. Я отметил, что говорил он с иностранным акцентом.

– Ничего страшного, я чувствую себя вполне сносно. Любезный хозяин, необходимо уведомить власти о случившемся. Я – посольский курьер и везу важные депеши. На меня напали из-за них.

Хозяин при этих словах горестно всплеснул руками. Было понятно, что от политики он ждёт одних неприятностей.

Курьер склонился над человеком, лежащим в номере.

– Это мой кучер, они его убили, негодяи! Он всегда ночевал в моей комнате, для охраны. Бедняга, нашёл свою смерть за «тридевять земель» … Да, сударь!

Я приношу