На излом клинка. Книга первая - Александр Капков

– А вот теперь мы поговорим о том, как ввести вас в ближний круг посольства, – сказал де Кревкер, убирая мое подписанное прошение в свой бювар29.

– Даже не представляю, как вам удастся провернуть такое, – позволил я себе улыбнуться.

Поступив на службу нашего досточтимого короля Людовика Пятнадцатого, пусть и не по своей воле, я хотел знать, что мне предстоит.

– Почему вы так полагаете? – граф едва не мурлыкал от удовольствия. Похоже он действительно считал меня ценным приобретением.

– Хотя бы потому, что никогда не бывал в русском посольстве, и кроме Федора, занимающего не самую высокую должность, никого не знаю. Я, конечно, могу за ним следить, вплоть до горшка, но вам это вряд ли что даст.

– Вы мало осведомлены. И в интересах дела, я просвещу вас, когда придет время. А пока продолжайте то, чем занимались раньше, и постарайтесь подружиться по-настоящему. В ваших прогулках до сих пор платил Жемчужников, берите иногда оплату на себя. Ничто так не сближает, как совместные траты. И о деньгах не беспокойтесь, король не мелочится.

Вот так, в один вечер, мое положение резко переменилось. Пусть с виду все осталось по-старому. Я продолжал сибаритствовать в компании с Федором Жемчужниковым. И наше приятельство стало близким, хотя и омраченным с моей стороны следующим обстоятельством. Он влюбился в Мадлен Ренар со всем пылом русской души. Федору было двадцать три года, он служил в русской гвардии в одном из старейших полков. Впереди его ждала блестящая карьера и невеста из знатной и богатой семьи. Но он воспылал страстью к Мадлен, которая при всех ее внешних и внутренних достоинствах, была и есть женщина третьего сословия, притом еще и старше почти на десять лет. Увы, мои робкие увещевания на него не действовали. А Мадлен, а что Мадлен? Она ответила полной взаимностью. Я же из любовника быстро превратился в друга.

Граф де Кревкер, мой начальник, был прямо одержим идеей ввести меня в ближайшее окружение прибывшего в середине ноября временного поверенного.

И ознакомил меня во время очередной встречи со своим планом.

– У нас в Петербурге есть свои люди, снабжающие сведениями, которые так или иначе смогут нам помочь. Личная это жизнь или что-то иное, значения не имеет. Курочка по зернышку клюет. И вот, что мы имеем на Сергея Осиповича Лозинского, действительного статского советника по русской Табели о рангах.

Граф нацепил на нос очки и стал читать какую-то бумагу.

– Сорок шесть лет, окончил кадетский корпус, богат, имеет семьсот душ. Не пойму. Что это значит?

– Я вам растолкую, – воодушевленно сказал я, с удовольствием выступая в роли ментора30. – В России – крепостное право.

И дворяне измеряют богатство количеством крепостных крестьян мужского пола.

– Откуда вы знаете это?

– Меня потихоньку просвещает Федор Жемчужников.

– Превосходно! Я продолжаю. Служил в гвардии, участник войн с Турцией и Швецией. Во время государственного переворота поддержал Екатерину.

– Не густо. Ваши люди, верно, умеют читать русские газеты, – поддел я слегка графа.

– Не только, – он остался невозмутим. – Не думаю, что в русских газетах писали о его внебрачном сыне.

– Что?!

– Да, у него есть сын. И этот сын – ваш друг Федор!

– Но почему тогда у него другая фамилия?

– А это уже интересно! Федор – бастард. Знатные дворяне, дают своим внебрачным детям иные фамилии, но признают их, чтобы те могли получить дворянство.

– Каким же образом?

– Подробностями русской жизни я не владею, увольте.

– Получается, что сын будет служить под началом отца?

– В том-то вся и прелесть. И близость к его сыну – есть путь к близкому знакомству с отцом.

– Значит, когда вы вербовали меня, вы все знали?

– Мой дорогой шевалье, предвидение будущих еще не совершенных ходов противника – есть суть и шахматной игры, и игры политической. Каков план?

– Придумано отменно. Но потребуется время.

– Месяц нетрудно и подождать.

– Месяц? На это может уйти год!

– Подождите, не спешите возражать. Если я говорю месяц, значит, так и будет. Мой неверующий друг, вы сами увидите, как все просто. Нужно только немного подыграть. Федор вас еще не знакомил?

– Нет, но говорил о том, что хочет представить меня.

– Превосходно, когда это случится, известите меня, нужно будет подготовиться.

В один из стылых ноябрьских вечеров русский посланник возвращался после сделанного визита. Его карета, запряжённая четвёркой лошадей, быстро катилась по улице. Кучер с колоритными длинными усами, свисавшими по обе стороны его подбородка, умело управлял лошадьми и с шиком остановил их возле решетчатых ворот посольства, которые тут же начали открываться. Мы с Федором прогуливались перед входом, и вместе с остальными зеваками, стали смотреть, как карета въезжала во двор. Вот она остановилась, гайдуки спрыгнули с запяток и открыли дверцу кареты. Лозинский, в распахнутой шубе, с алой орденской лентой на груди, вышел из нее, увидев Федора он подозвал его к себе. Когда Жемчужников шагнул к воротам, на пути ему попался какой-то оборванец в вязанной шапке. Он с силой толкнул русского прямо на меня, и вздернул вверх правую руку. Я увидел хищный блеск лезвия, и инстинктивно повернулся спиной, удерживая и закрывая собой Федора. Нож, брошенный бродягой, вонзился в меня, и я ощутил сильный удар. Сознание мое помутилось, колени подогнулись. Среди общего шума я стал медленно опускаться на мостовую.

Очнулся я, спустя несколько часов. Меня, бывшего без сознания, перенесли в одну из комнат на первом этаже посольского особняка.

– Вы, сударь, у Фортуны в фаворе31 великом, нож едва не задел лёгкое, – сказал мне врач, зашивая рану. – Чуть в сторону попади лезвие, умерли бы, не успев понять, что и произошло. Да и сейчас положение тяжёлое, надеяться можно лишь на молодость и здоровье. Это ведь, какое мужество надо иметь, чтобы другого человека собой прикрыть. Вы, сударь, у нас герой, право слово!

«Легкое ранение»! Передразнил я в сердцах графа. Когда он разрабатывал свой план, речь не шла о том, что я буду бороться за жизнь. «Спасти сына на глазах отца». Каково! И главное, я знал, что ответит мне граф. «Не боялся браться, так не страшись и делать» – поговорка известная. Терпя жуткую боль, мне оставалось лишь придумывать пытку, какой подвергну подручного графа де Кревкера, как только встану на ноги.

Конец первой книги

Продолжение следует…

Примечания

Примечания

1

Перевод М. Лозинского.

2

Кюлоты (фр.) – короткие штаны до колен.