Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Эш и Берг подошли к ней, тяжело опираясь на уцелевшие парапеты эспланады Трокадеро. И то, что открылось их глазам, заставило их забыть обо всех пережитых ужасах катакомб.

Перед ними лежал Париж.

Но это больше не был город. Это был монструозный, пульсирующий, бесконечный индустриальный организм. Скайнет не просто захватил столицу Франции. Он ее поглотил, переварил и выстроил заново по своему собственному, ужасающему образу и подобию.

Небо над городом больше не существовало. Оно было полностью скрыто за плотной, непроницаемой пеленой токсичного смога, который подсвечивался снизу тысячами плазменных огней. Багровые, фиолетовые и мертвенно-синие всполохи превращали облака в бурлящий океан крови.

Там, внизу, где когда-то плескались темные воды Сены, теперь пролегал гигантский, светящийся канал. Вода испарилась десятилетия назад, и Скайнет использовал русло реки как главную транспортную и охладительную артерию. По дну канала непрерывным, гудящим потоком неслись колоссальные закрытые конвейерные ленты. По ним, переливаясь в свете прожекторов, ползли тонны сырья: куски искореженного металла, бетон, грунт.

Вдоль берегов возвышались плавильные печи. Они походили на циклопические, покрытые черной копотью зиккураты, из жерл которых с ритмичным, похожим на дыхание дракона ревом вырывались столбы огня. Жар от этих печей был таким сильным, что достигал даже эспланады Трокадеро, обдавая лица героев сухим, колючим теплом.

Прекрасные османовские здания, составлявшие когда-то архитектурную гордость города, были варварски вскрыты. Скайнет не строил новых стен, если мог использовать старые. Внутри полых фасадов XIX века пульсировали синие энергоконтуры, змеились толстые гофрированные трубы систем вентиляции. Улицы были превращены в логистические коридоры, по которым непрерывным строем ползли тяжелые платформы Т-1, перевозящие материалы.

А в самом центре этого механического ада, пронзая багровые тучи, возвышалась она.

Эйфелева башня.

То, что Скайнет сделал с ней, было осквернением на грани безумия. Оригинальная ажурная конструкция из пудлингового железа была лишь каркасом, на который Искусственный Интеллект нарастил свою собственную, паразитическую архитектуру.

Нижние ярусы башни были обшиты толстыми, гладкими плитами иссиня-черного гиперсплава, превратив ее основание в непреступную крепость. По всей высоте конструкции, обвивая ее, словно гигантские металлические пиявки, тянулись магистральные кабели и трубы охладителей. Верхняя часть башни скрывалась в тумане, но оттуда, из багровых облаков, непрерывно исходили мощнейшие, пульсирующие фиолетовые волны электромагнитного излучения. Воздух вокруг вершины искажался от колоссального напряжения.

— Глушилка… — прошептала Элоди, не в силах оторвать взгляд от башни. — Это она. Из-за нее мы отрезаны от Коннора. Она накрывает куполом помех всю Европу.

— Это не просто город, — бас Берга дрожал от подавляющего, почти религиозного трепета перед масштабом врага. — Это конвейер. Зачем им всё это? Зачем им такие мощности здесь, вдали от линии фронта в Америке?

Эш достал из нагрудного кармана свой старый армейский бинокль. Линзы были треснуты, но оптика еще работала. Командир прильнул к окулярам, наводя резкость на огромные комплексы зданий, раскинувшиеся по ту сторону высохшей Сены, прямо у подножия башни. На Марсовом поле.

Он всмотрелся в детали.

Там, среди плавильных котлов и сборочных линий, располагались странные, длинные бараки, лишенные окон. К этим баракам непрерывной линией подходили конвейеры, выходящие из глубоких туннелей в земле.

Эш сфокусировал бинокль на одной из лент конвейера.

То, что он увидел, заставило его затаить дыхание. Лихорадочный озноб мгновенно сменился ледяным, сковывающим душу холодом.

По конвейерной ленте, освещаемой яркими промышленными лампами, ехал не металлолом.

Там ехала органика.

Это были человеческие останки. Горы, тонны человеческих останков. Тела, выкопанные машинами из массовых захоронений, собранные в руинах городов, вытащенные из старых бомбоубежищ. Трупы на разной стадии разложения, скелеты, кости. Рядом с мертвецами ехали и те, кто был еще жив — оборванные, изможденные пленники, которых машины сгоняли в эти лагеря со всей Европы. Их гнали по металлическим пандусам прямо в жерла огромных, гудящих установок, похожих на гигантские мясорубки.

— Командир… что там? — Элоди заметила, как побелели костяшки пальцев Эша, сжимающих бинокль.

Эш медленно опустил оптику. Его лицо было серым, как пепел под ногами.

— Завод по переработке биоматериала, — голос Эша был тихим, лишенным всяких эмоций. Он просто констатировал факт, который не укладывался в человеческое сознание. — Вот зачем они перерывают катакомбы. Зачем они собирают людей в концлагеря. Они не просто их убивают.

Он посмотрел на Элоди, и в его глазах связистка увидела бездну.

— Проект Т-800, Элоди. Инквизиторы. Чтобы отправить их в прошлое, им нужен живой камуфляж. Им нужна человеческая кожа, кровь, мышцы, синтезированные для идеального покрытия металлических скелетов. Скайнет не выращивает это в пробирках из ничего. Он использует нас. Париж — это фабрика мяса. Они перерабатывают миллионы мертвецов и живых пленников, чтобы создать броню для своих новых убийц.

Элоди отшатнулась, зажав рот рукой. Желудок свело мучительным спазмом. Берг глухо зарычал, отворачиваясь от парапета.

Масштаб кошмара был абсолютным. Скайнет поглощал человечество в самом прямом, физиологическом смысле слова. Он использовал их плоть, чтобы построить машины, которые уничтожат само время.

— Значит, мы сожжем эту фабрику, — Берг сжал огромные кулаки. В нем больше не было страха. Когда ужас достигает предела, он выжигает сам себя, оставляя лишь холодное, стальное желание уничтожать. — Мы должны подобраться к башне.

— Как? — Элоди обвела рукой открывающееся перед ними безумие. — Туда не подойти. Посмотрите вниз! Площадь, мосты, набережные — всё кишит патрулями!

Эш снова поднял бинокль, изучая логистику Скайнета.

Машины работали по четким, математически выверенным алгоритмам. Улицы действительно патрулировались Центурионами и Т-1. Воздух прочесывали Летающие Охотники.

Но Скайнет не учитывал одну важную деталь. Он строил фабрику для машин, а не для людей. В его архитектуре не было дверей, тротуаров или лестниц. Там были только конвейеры, технические шахты и трубы охлаждения.

А еще там была абсолютная, непреодолимая тень.

Гигантские здания, надстроенные машинами поверх османовских фасадов, отбрасывали колоссальные тени, куда не проникал свет плазменных печей и прожекторов. Для тепловизоров Скайнета эти холодные, забитые ржавчиной зоны были «слепыми пятнами», не представляющими технологического интереса.

— Мы не пойдем по улицам, — Эш опустил бинокль. Он посмотрел на обледенелые, перекрученные металлические фермы, соединяющие разрушенные здания вокруг площади