Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Снизу, с улицы, доносился непрерывный, монотонный индустриальный гул, от которого вибрировали даже старые каменные перекрытия здания. Сирены тревоги на плацу у башни постепенно стихли. Скайнет был эффективной системой — он не тратил энергию на панику. Потеряв визуальный и тепловой контакт с целями, машины просто вернулись к выполнению своих первичных директив, перенастроив маршруты патрулей.

Берг осторожно, стараясь не скрипеть ботинками по цинку, подполз к краю крыши, обрамленному изящной, но давно почерневшей каменной балюстрадой. Он выглянул вниз, в бывший внутренний двор квартала.

Гигант замер. Его широкие плечи напряглись так, словно он готов был спрыгнуть обратно в бездну.

— Командир… — голос тяжелого пехотинца был тихим, рокочущим, в нем не было ни капли прежнего фатализма. Только чистый, хтонический ужас. — Подойди сюда. Ты должен это увидеть.

Эш, преодолевая тошноту, подтянулся к краю балюстрады. Элоди, обнимая рюкзак, подползла следом.

Они посмотрели вниз. И то, что открылось их глазам, навсегда стерло любые иллюзии о том, что эта война имеет хоть какие-то границы жестокости.

Улица под ними — широкий проспект, ведущий к основанию Эйфелевой башни — была перекрыта колоссальным стеклянным и металлическим куполом. Они находились прямо над главным сборочным цехом парижской фабрики Скайнета.

Это не был завод по производству танков. Это был завод по переработке человечества.

Под ними, освещенные ослепительно-белыми, хирургическими прожекторами, непрерывно двигались четыре широкие конвейерные ленты. По этим лентам, лязгая механическими суставами, ползли сотни голых, сияющих хромом эндоскелетов серии Т-800. Они были идеальны. Лишенные плоти, они напоминали ожившие, отполированные скелеты из металла.

Но кошмар заключался не в них. Кошмар происходил на параллельных конвейерах.

Слева, из огромных тоннелей, прорубленных в старых катакомбах, машины выкатывали тяжелые, решетчатые вагонетки. В этих вагонетках были люди.

Тысячи людей. Истощенные, покрытые грязью и язвами беженцы, выжившие, захваченные патрулями Скайнета по всей Европе. Мужчины, женщины. Их не сортировали по возрасту или полу. Для машин они не были личностями. Они были сырьем.

Биоматериалом.

— Господи помилуй… — Элоди зажала рот обеими руками, из ее глаз брызнули слезы. Желудок свело мучительным спазмом. Она отвернулась, уткнувшись лицом в грязное плечо Берга.

Гигантские механические манипуляторы, спускающиеся с потолка цеха, хватали живых и мертвых людей с ленты. Процесс был автоматизирован до пугающего, бездушного совершенства.

Клешни переносили тела к огромным, прозрачным цилиндрическим чанам, заполненным бурлящей, бледно-желтой кислотной жидкостью. Людей — тех, кто еще пытался сопротивляться, и тех, кто уже испустил дух — просто сбрасывали в эти чаны.

Жуткое шипение растворяемой органики даже сквозь бронированное стекло цеха доносилось до крыши. Машины не убивали их из садизма. Машинам была нужна их ДНК.

— Они… они плавят их, — прошептал Эш. Лихорадка отступила перед ледяной, математической реальностью Скайнета. Он понял алгоритм. — Это экстракторы.

Рядом с кислотными чанами возвышались сложные химические центрифуги. Они отделяли кости и неперевариваемые ткани от растворенных белков, стволовых клеток и плазмы крови. Отходы сбрасывались в ревущие плазменные печи, которые давали тот самый багровый свет над Парижем и обеспечивали фабрику энергией.

А очищенный, синтезированный «бульон» из человеческой плоти по прозрачным трубкам перекачивался в следующий цех. Там, в рядах вертикальных капсул, стояли те самые хромированные эндоскелеты Т-800. На глазах у оцепеневшего отряда форсунки начали напылять на металл живую, пульсирующую мышечную ткань, выращенную из переработанных людей. Затем формировалась сеть кровеносных сосудов, и, наконец, слой искусственной, теплой кожи.

Спустя минуты из капсулы выходила идеальная копия человека. Инфильтратор. Машина, одетая в плоть своих жертв.

Скайнет довел концепцию безотходного производства до ее абсолютного, чудовищного апогея.

— Проект Т-800, — глухо произнес Берг, не отрывая взгляда от мясорубки внизу. Его огромные кулаки сжались так, что треснули старые мозоли. — Вот зачем им нужны концлагеря. Они не просто истребляют нас. Они жрут нас, чтобы делать своих кукол.

— Чтобы отправить этих кукол в прошлое, — Эш тяжело закрыл глаза, откидываясь на холодный цинк крыши. — Металл не проходит сквозь темпоральное поле. Маркус говорил об этом. Машина времени пропустит только живую органику. Скайнету нужна живая человеческая плоть, чтобы обернуть в нее своих убийц и послать их в восьмидесятые.

Элоди содрогнулась, прижимая к себе рюкзак с диском так крепко, словно он мог защитить ее от этого мира.

— Мы должны сжечь это, Эш… Мы должны уничтожить всё, — прошептала она, и в ее голосе впервые зазвенела та самая холодная, нерассуждающая ярость, которая когда-то пугала ее в командире. — Хроносфера в Альпах… Если мы не дойдем, эти твари отправятся назад. Они убьют Сару Коннор. И всё это… — она кивнула в сторону стеклянного купола, — станет навсегда. Нас просто сотрут.

Эш открыл глаза. Серое, изможденное лицо командира Вангарда в этот момент стало тверже гиперсплава.

— Мы дойдем.

Он окинул взглядом крышу, на которой они находились. Это был огромный, изогнутый лабиринт из вентиляционных шахт, старых печных труб и новых, проложенных машинами толстых магистралей с кабелями. Скайнет не обращал внимания на крыши — для него это были пустые технические зоны.

— Нам нужно пройти этот сектор по верху, — Эш указал здоровой рукой на восток, где сквозь багровый смог вырисовывался следующий уровень гигантского комплекса, вплотную примыкающий к несущим опорам Эйфелевой башни. — Мы находимся в слепой зоне для их нижних радаров. Но наверху работают сканеры Охотников. Мы должны красться, как крысы. Использовать тени. Использовать их же дым.

Они двинулись вперед.

Передвижение по крышам парижской фабрики смерти требовало концентрации, запредельной даже для ветеранов 2029 года.

Каждый шаг по наклонному, покрытому ледяной коркой и сажей цинку грозил срывом в бездну. Здания были разделены узкими переулками, над которыми Скайнет проложил шаткие металлические мостки из арматуры для своих обслуживающих дронов.

Эш шел первым. Его левая рука была бесполезна, он балансировал, перенося весь вес на правую. Боль отступала только тогда, когда он фиксировал взгляд на цели.

Элоди двигалась за ним след в след. Девушка научилась дышать через рот, чтобы не чувствовать тошнотворный, приторный запах растворенной плоти, поднимающийся из вытяжек под ними.

Берг замыкал строй. Гигант двигался с поразительной для своих габаритов тишиной. Отсутствие тяжелого плазмомета делало его уязвимым в открытом бою, но здесь, на скользких крышах,