Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

только вперед, на массивную металлическую решетку технического входа в опору башни. Эш бежал, прижимая парализованную руку к груди, чувствуя, как с каждым шагом лихорадка грозит отключить его сознание.

Они преодолели сто метров. Двести.

До спасительных теней опор башни оставалось меньше полусотни метров.

Внезапно из мрака ночи, с той стороны, откуда они только что пришли, раздался звук.

Это не был лязг машин. Не был рев турбин.

Это был одиночный, резкий, усиленный электронным вокодером свист.

Свист, которым подзывают охотничью собаку.

Эш на бегу обернулся.

Там, на крыше здания, где они только что лежали, стоял высокий, темный силуэт. Два ослепительно-красных глаза прорезали багровый сумрак мертвого Парижа.

Инквизитор Т-800.

Машина не погибла под обломками собора. Она не потратила сутки на разбор завалов. Инквизитор нашел другой путь. Он прошел сквозь катакомбы и вышел на поверхность по их следам. Идеальный охотник не отставал ни на шаг. Он просто ждал момента, когда они окажутся на абсолютно открытом пространстве.

Т-800 не стал стрелять. Он сделал нечто гораздо более эффективное.

Машина подняла руку и выпустила в багровое небо ослепительную, пульсирующую красную сигнальную ракету Скайнета.

Сигнал абсолютного приоритета.

В ту же секунду весь Париж словно сошел с ума.

Сирены взвыли на всех фабриках одновременно. Гул конвейеров перекрыл оглушительный рев тревоги.

Автоматические турели на плацу мгновенно изменили алгоритмы. Они перестали сканировать периметр в дежурном режиме и переключились на полное мультиспектральное сканирование.

Ледяной камуфляж трубы больше не работал. Лазерные дальномеры пробили морозный туман.

— Обнаружение! Тревога! — заорал Берг, видя, как турель на южной опоре с визгом разворачивается в их сторону.

— В укрытие! К опоре! — взревел Эш.

Триста метров идеальной маскировки превратились в бойню.

Лазерная турель открыла огонь. Ослепительно-красные лучи, толщиной в руку, начали кромсать бетон вокруг них. Одно попадание такого лазера перерезало человека пополам.

Элоди с криком бросилась вперед, споткнулась и упала. Лазерный луч прошел в сантиметре над ее головой, испарив кусок льда на трубе. Берг, не раздумывая, бросился к ней, схватил за шиворот и одним рывком забросил за массивный бетонный пилон, поддерживающий магистраль.

Эш нырнул следом, едва успев укрыться, когда лазер разрезал асфальт там, где он только что стоял.

Они оказались прижаты к основанию южной опоры Эйфелевой башни. Прямо над ними, уходя в багровое небо, переплетались тысячи тонн стальных балок, покрытых ржавчиной и льдом.

Вокруг ревели сирены. Т-600, патрулировавшие северную сторону, развернулись и начали тяжелый марш в их направлении. Их были десятки.

Но самым страшным было не это.

Сквозь грохот лазеров и сирен они услышали тяжелые, медленные шаги.

Крак. Крак. Крак.

Инквизитор спускался с крыши. Он не спешил. Он знал, что добыча в капкане. Он шел к ним через плац, и турели не обращали на него внимания. Красные глаза машины неотрывно смотрели на жалкую группу людей, съежившихся у подножия гигантского ретранслятора.

— Мы в тупике, командир, — хрипло выдохнул Берг. В его руках был только мачете. Против Инквизитора и армии синтетиков.

Эш посмотрел наверх.

Вдоль южной опоры башни, сквозь хитросплетение балок, уходила вверх узкая, крутая техническая лестница, вырубленная прямо в гиперсплаве Скайнета. Она вела на первый ярус, а оттуда — в самое сердце шторма, к узлу связи.

Пути назад не было. Пути в стороны не было. Оставалась только вертикаль.

— Наверх, — Эш поднял свой термо-нож. Его лицо исказила гримаса абсолютной, нечеловеческой решимости. Он смотрел в пылающие глаза Инквизитора, приближающегося к ним. — Мы уходим в небеса.

Они развернулись и бросились к обледенелой металлической лестнице. Штурм башни начался. Выход в ад завершился, и теперь им предстояло подняться в самое его пекло.

Глава 28

АКТ II: ГОРОД КОСТЕЙГЛАВА 28: ЗАВОД СКАЙНЕТА

Европейский Театр Военных Действий

Франция, Париж, промзона «Марсово Поле»

2029 год

Подъем по технической лестнице южной опоры превратился в агонию, измеряемую не метрами, а ударами сердца.

Металлические ступени, грубо приваренные машинами Скайнета к гиперсплавному основанию башни, были покрыты толстой коркой льда от конденсата магистралей хладагента. Ветер завывал в стальных балках, пытаясь сорвать крошечные человеческие фигурки и швырнуть их вниз, на бетонный плац, где всё еще бесновались ослепленные сиренами Т-600.

Эш лез первым. Его левая рука, превратившаяся в бесформенный, сочащийся инфекцией обрубок после удара молотом Мясника, болталась на перевязи, причиняя невыносимую боль при каждом рывке. Он подтягивался только на правой, вгоняя пальцы в лед, оставляя на металле кровавые отпечатки. Лихорадка ревела в мозгу, как турбина Летающего Охотника. Он чувствовал, что умирает. Сепсис отвоевывал у его иммунитета сантиметр за сантиметром, но ледяная, абсолютная ярость гнала его вверх.

За ним, хрипя и захлебываясь ледяным воздухом, карабкалась Элоди. Девушка не смотрела вниз. Один взгляд в эту освещенную лазерами и плазмой бездну стоил бы ей рассудка. Замыкал процессию Берг. Лишенный своего тяжелого плазмомета, гигант чувствовал себя неестественно легким, но потеря Оксаны и Хлои в катакомбах легла на его плечи грузом, который был тяжелее любого железа.

Они поднялись на высоту примерно сорока метров, когда лестница внезапно оборвалась, перейдя в узкий технический мостик.

Этот мостик вел прочь от центральной опоры башни, уходя прямо в густое сплетение старых городских крыш. Скайнет не стал сносить элегантные, шестиэтажные османовские здания, окружавшие Марсово поле. Искусственный Интеллект оказался прагматичнее. Он просто обезглавил их, срезав верхние этажи лазерами, и надстроил поверх классических цинковых крыш и мансард свои собственные, циклопические индустриальные конструкции.

Отряд ввалился на широкую, покатую крышу одного из таких зданий.

Они тяжело рухнули на холодный, покрытый толстым слоем черной сажи цинк, скрывшись за массивной трубой древнего дымохода. Вокруг них, словно в сюрреалистическом сне, перемешались две эпохи: изящные каменные горгульи и остатки черепицы соседствовали с толстыми тефлоновыми кабелями, пульсирующими магистралями и массивными вытяжками, извергающими токсичный, фиолетовый пар.

— Лежать… не шевелиться, — просипел Эш, прижимаясь воспаленной щекой к ледяному металлу крыши.