Рассказы - Майкл Коннелли

единую серию этюдов одной и той же женщины. Босху потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, что это автопортреты. И хотя каждый отличался позой и цветовой гаммой, палитра варьировалась от угольно-черного и серого до багрово-красного, глаза на каждом холсте безошибочно выдавали Жасмин.

— Вы Моника Тейт? — спросил он.

— Да. Но мы ведь не знакомы. Я бы вас запомнила.

— Гарри Босх. Я хотел переговорить по поводу картины. Той, которую украли.

— Она вам рассказала.

— Да, попросила меня заняться поисками. Я детектив.

— Вы имеете в виду, частный сыщик?

— Да. Как, по-вашему, кто мог быть заинтересован в ее краже?

Тейт покачала головой, словно вопрос был глупее некуда.

— Да любому, кто знаком с ее творчеством, — ответила она.

— Но почему именно эта картина? — спросил Босх. — Она ведь никогда не выставлялась на продажу. Откуда люди о ней узнали?

— Она фигурировала в нескольких каталогах. Жасмин это не нравилось, но я ее убедила. Картина обладает мощной энергетикой. Для одного из каталогов я даже поместила ее на обложку. Она буквально притягивала взгляды. Покупатели понимали, что приобрести ее нельзя, и в итоге выбирали что-то другое. Еще мы выставили ее на сайте. Это отличный инструмент для продаж. В ней есть то редкое, неуловимое качество. Ценители настоящего искусства сразу это видят и хотят ее заполучить.

— Были среди клиентов те, кто наотрез отказывался принимать отказ?

— Вы имеете в виду, что кто-то из них мог пойти и украсть ее? Нет, что за глупости. Это даже звучит оскорбительно. Я не имею дела с подобной публикой.

— Рад слышать. А где ваш ключ от дома Жасмин?

— Вы что, намекаете, будто картину украла я?

— Нет. Я просто хочу убедиться, что ключ по-прежнему у вас. Если нет, это может стать зацепкой. Следов взлома в доме не обнаружено. Тот, кто забрал картину, либо вошел в незапертую дверь, либо открыл ее своим ключом.

Тейт раздраженно фыркнула и зашагала к столу в глубине галереи. Она взяла лежавшую на нем связку ключей, отперла один из выдвижных ящиков, открыла его, залезла внутрь и высоко подняла зажатый в пальцах ключ.

— Довольны? — спросила она.

Босх подошел ближе.

— Стало быть, вы держите его в ящике стола, а не носите на собственной связке, — заметил он.

— Да, ведь это не мой личный ключ. Он лежит здесь на экстренный случай или на случай, если она захлопнет дверь. Я не таскаю его с собой повсюду.

— И вам хоть раз приходилось им пользоваться? Ну, в экстренной ситуации или если Жасмин оставалась без ключей?

— Нет, ни разу.

— И вы совсем не можете вспомнить никого из клиентов, кто мог бы решиться украсть эту картину после того, как вы объявили ему, что она не продается?

— Нет, никого.

— А есть ли те, кто купил больше одной ее работы? Кто-то, кто прямо-таки одержим ею или ее картинами?

— Насчет одержимости не знаю, но в мире искусства коллекционеры нередко скупают сразу несколько картин любимого мастера. Иногда это просто инвестиция, а иногда чистая любовь к искусству.

— У Жасмин есть такие покупатели?

— Мне нужно заглянуть в документы. Я продаю ее картины уже пятнадцать лет, и многие возвращались за новыми работами. У одного человека с острова Дэвис, например, висит четыре или пять ее полотен.

Она указала за спину Босха, на стену в центре зала. Он обернулся и посмотрел на картину, которая изображала художницу, сидевшую сжавшись в комок. Она закрыла лицо руками, и лишь один глаз подглядывал сквозь растопыренные пальцы. Картина была выполнена в переходах черного и серого цветов. Она тревожила душу, как и все остальные автопортреты.

— Он как раз только что купил эту картину, — сказала Тейт.

— А «Защитником» он когда-нибудь интересовался?

— Уверена, что интересовался, но я уже не помню.

— Как его зовут?

— Я не назову вам его имя. Разве что Жасмин сама мне велит.

— Велит. Спасибо за уделенное время. — Босх направился к выходу.

• • •

Вернувшись в гостиную дома на Уиллоу-стрит, Босх доложил Жасмин, что успел восстановить против себя и ведущего дело детектива, и ее менеджера. А заодно добавил, что ему нужно имя коллекционера, скупившего сразу несколько ее картин.

— Можешь набрать Монике? — попросил он. — Она сказала, что назовет имя тебе. Этот тип живет на острове Дэвис, где бы это ни было.

— Это Пол Данцигер, — ответила она. — Звонить ей не нужно, я его знаю.

— А где этот остров Дэвис?

— Прямо через залив. Переедешь мост у больницы. На самом деле это острова Дэвис, во множественном числе. Там три островка, соединенные небольшими мостами.

— У тебя есть его адрес?

— Да, но он не крал картину.

— Откуда тебе знать? Мне нужно...

— Просто знаю, что он не крал. Я слишком хорошо знаю Пола. Он бы не взял картину.

Босх пристально посмотрел на нее. Тут явно крылось что-то еще.

— Насколько хорошо ты его знаешь? — спросил он.

— У нас был роман. Все закончилось лет пять-шесть назад.

Босх промолчал. Пауза частенько помогает вытянуть из человека правду лучше любых расспросов.

— И хоть мы расстались, он продолжает покупать мои картины, чтобы поддержать меня, — наконец заговорила она. — Он не стал бы у меня воровать.

— Ладно. Кто от кого ушел?

— Я ушла.

— Почему?

— Это не имеет никакого отношения к делу. Это личное и болезненное, тебе знать незачем.

— Хорошо, а саму картину ты с ним когда-нибудь обсуждала? — Он кивнул на пустую стену.

— Возможно, — ответила Жасмин. — Не помню.

— Наверняка помнишь, — мягко надавил Босх.

— Она ему нравилась. Но ему вообще нравились мои работы, он купил несколько штук. И себе, и в подарок.

— А он знал, кто на ней изображен? Ты рассказывала ему обо мне?

— Не помню.

— По-моему, помнишь.

— Ну хорошо, да, наверное, я рассказала ему эту историю. Ладно? Рассказала, чей это портрет.

Босх отошел к переднему окну. Он увидел, как на подъездную дорожку дома напротив свернул белый фургон. На его борту красовался логотип клининговой компании. Два человека в белых комбинезонах вылезли из кабины и принялись выгружать из кузова оборудование и моющие средства. Следом за фургоном припарковался внедорожник «Рэндж Ровер». Из него вышел мужчина, кивнул рабочим и направился к парадной двери. На дверной ручке висел мини-сейф для ключей. Мужчина принялся набирать код.

— Это твой бывший сосед? — спросил Босх.

— Нет, это риелтор, — ответила Жасмин. — Чарли. Я через него этот дом покупала.

Чарли достал ключ из сейфа, отпер дверь и зашел внутрь.

— Соседка Пэт рассказывала, что они оставили после себя настоящий свинарник,