Рассказы - Майкл Коннелли

Он вышел из машины и бросил взгляд на улицу, сквозь зеленый туннель, образованный сплетающимися кронами вековых виргинских дубов, что тянулись вдоль тротуаров. Там, в самом конце этой тенистой аллеи, на водной глади залива искрилось яркое солнце.

Она распахнула дверь еще до того, как он успел нажать на кнопку звонка под латунной табличкой «Продавцам и агентам не беспокоить». Они неловко обнялись. Жасмин была в длинной белой тунике поверх бледно-зеленых брюк. Ее волосы, как и у Босха, уже побелели от седины, хотя в ней еще угадывались темные пряди. Она по-прежнему носила их длинными и собирала в косу.

— Гарри, я так рада, что ты приехал, — сказала она.

— Пустяки, — ответил он. — Рад тебя видеть, Жасмин.

Она пригласила его войти. Прихожая вела в просторный холл, который делил этаж надвое. Слева угадывалась гостиная с огромным камином, справа располагалась парадная столовая. Прямо перед Босхом убегала вверх изогнутая лестница на второй этаж.

— Да уж, — вздохнула Жасмин. — Много времени прошло с той поры, когда я ютилась на задворках.

Босх кивнул:

— Рад за тебя. Ты всё это заслужила.

— Не уверена, — покачала она головой. — В мире искусства порой все зависит от везения, а не от таланта или мастерства.

— Не прибедняйся. Твои картины еще тогда обладали огромной силой. Они буквально завораживали людей. Заворожили и меня. — Он скользнул взглядом по пустой стене, где раньше висел портрет. Жасмин проследила за его взглядом.

— Я повесила его первым делом, когда купила этот дом тринадцать лет назад.

Босх кивнул и перевел взгляд на камин. Над порталом висела еще одна картина, написанная в ее узнаваемой манере. По другим полотнам, попавшим в поле зрения, детектив определил, что это работы других художников, иначе вышло бы чересчур самовлюбленно. Он снова уставился на картину над камином. С холста смотрел мужчина, полуотвернувшись от зрителя. У него был резко очерченный подбородок и почти жестокое выражение лица, словно он сознательно утаивал что-то от художницы.

— Это отец, — тихо проговорила Жасмин. — Я писала этот портрет двадцать лет, прежде чем закончить.

В памяти Босха все немного стерлось, но он смутно помнил ее рассказы о непростых, натянутых отношениях с отцом. Тот умер как раз незадолго до их встречи.

— Послушай, — спросил он, — а почему воры взяли только одну картину? — Он указал сначала на пустую стену, а затем на портрет ее отца. — Разве этот портрет не представляет такую же ценность?

— Ценность картины определяется ценой, за которую ее готовы купить, — ответила Жасмин. — Но я никогда не пыталась их продать, ведь они никогда не предназначались для продажи. А «Защитник» это одна из старейших моих работ.

— И о каких суммах может идти речь?

— Мои последние работы продаются в пределах двадцати-тридцати тысяч. Двадцать пять, если я пишу за картину на заказ. Агент как-то говорил, что «Защитника» можно продать тысяч за пятьдесят, но я отказалась. Не хотела с ним расставаться.

Босх на мгновение задержал на ней взгляд, затем молча кивнул и посмотрел в сторону. Он и не знал, что она назвала портрет «Защитником».

— И что говорит полиция Тампы?

— Говорят, что ведётся следствие, — вздохнула она. — Детектив Стоун сообщил, что они будут следить за арт-рынком на случай, если похититель попытается сбыть картину.

— Шанс на это один на миллион. Тот, кто решился на кражу, явно не настолько глуп. Кого еще, помимо твоего агента, могла заинтересовать эта картина? — по мнению Босха тот факт, что вор забрал лишь одно полотно, оставив нетронутым второе, уводило следствие в совершенно иную сторону. Он сомневался, что преступником двигала жажда наживы.

— Понятия не имею, — ответила Жасмин. — Ее почти никто не видел. Я редко принимаю гостей, живу уединенно. Я и сама не знала, что она пропала, пока ко мне не постучали в дверь. Я пошла открывать, обернулась и только тогда заметила, что картины нет.

— Хочешь сказать, что ты не знаешь точного времени кражи?

— Именно так. Я привыкла, что она висит на своем месте, а тут вдруг на стене ее не оказалось, понимаешь? Я редко пользуюсь гостиной. Почти все время провожу в мастерской во дворе, а дома мне нужны только кухня да спальня на втором этаже.

Босх указал на парадную лестницу:

— Но когда ты поднимаешься к себе в спальню, неужели даже не заглядываешь сюда? Ну, просто осмотреться?

— Я не хожу по этой лестнице, — ответила она. — Наверх ведет черный ход из кухни. Во всех старых особняках в округе есть черные лестницы для прислуги.

— Понятно. И что думает детектив Стоун по поводу времени кражи?

— Ничего определенного. Они тоже не могут установить точные сроки.

— Следов взлома не обнаружили?

— Нет, полиция ничего не нашла. И, похоже, они считают, что я сама виновата.

— С какой стати?

— Я постоянно хожу туда-сюда между домом и мастерской. Порой по несколько раз в день. И далеко не всегда запираю заднюю дверь. Рассчитываю, что вернусь через минуту, а в мастерской работа затягивает, и я засиживаюсь до глубокой ночи. Полицейские уверяют, что вор просто воспользовался случаем. Кто-то зашел с Суонн-авеню, приоткрыл калитку, заглянул во двор, дернул ручку задней двери, а та не заперта. Зашел и унес картину.

— Ты не держишь калитку запертой?

— Она заперта снаружи, но можно просто просунуть руку сверху и отодвинуть засов.

Босх выслушал ее, но мысленно не согласился с выводами местных копов. Картину выкрали целенаправленно, сценарий не походил на спонтанную кражу, когда хватают что попало.

— Больше ничего не пропало? — спросил он.

— Нет. Во всяком случае, я больше ничего не хватилась.

— А где ты обычно оставляешь сумочку и ключи от машины, когда работаешь?

— Ну, ключи всегда в сумочке. Иногда я бросаю ее на втором этаже, иногда оставляю на кухне. Когда как.

— Ты берешь ее с собой в мастерскую?

— Нет, почти никогда. Она мне там ни к чему. Я даже мобильник с собой не беру.

— И ее никто не взял и не тронул?

— Нет, только картину.

Босх на мгновение задумался.

— Хочешь присесть, Гарри? — спросила Жасмин. — Или...

— Хочу осмотреть задний двор, — сказал он. — И мастерскую.

Жасмин пошла впереди. Они миновали коридор, пересекли кухню и вышли через заднюю дверь. Каменная дорожка вела через сочный зеленый газон к деревянной лестнице, поднимавшейся в мастерскую над гаражом. Босх остановился и огляделся. Идеально ухоженный двор огораживала двухметровая стена, которая тянулась по