Рассказы - Майкл Коннелли

— Ну так вот. Этот дом построили как выставочный образец еще до кризиса две тысячи восьмого года. Больше здесь так ничего и не возвели. Идеальное место для варки метамфетамина.

— Понятно.

— Внутри четыре трупа, все в разных частях дома. Три варщика и парень, которого можно назвать местным охранником. Оружия в доме навалом, но, судя по всему, никто даже выстрелить в ответ не успел. Честно говоря, их будто гребаные ниндзя вырезали. Все четверо убиты выстрелом в сердце. Стрелами. Короткими такими стрелами.

— Арбалет?

— Скорее всего.

— Мотив?

— На ограбление не похоже, поскольку во всех комнатах лежат пакеты и целые поддоны с готовым товаром. Казалось бы, бери не хочу, все на виду. Похоже на быструю зачистку. Убийцы пришли, убили и скрылись. Но есть кое-что еще, чего мы не стали указывать в сводке. Думаю, вам стоит на это взглянуть.

— По телефону капитан, кажется, упоминал, что это была точка «Святых и грешников».

— Все верно. Ланкастер и Палмдейл это их территория, и точка принадлежит им. Так что на обычную разборку из-за сфер влияния это тоже не тянет.

— Хорошо, давайте посмотрим остальное.

— Но сначала ваша очередь. С чего вдруг ФБР так резво отреагировало на нашу сводку?

— Из-за стрел. И арбалета. Если это связано с одним из наших текущих дел, я сообщу вам, как только получу подтверждение.

Диксон переступил порог второй двери и остановился, осматривая прихожую. Она была обставлена как обычная гостиная. Два кожаных дивана, пара мягких кресел, журнальный столик и большой плоский телевизор на стене. На журнальном столике стоял еще один монитор поменьше, разделенный на четыре квадрата, куда транслировалась картинка с камер наружного наблюдения, охватывающих пустырь и пустыню вокруг дома.

На диване перед монитором охраны сидел мертвец. Его тело было развернуто влево, а правая рука тянулась к приставному столику, где лежал обрез дробовика. Дотянуться он не успел. Черная графитовая стрела пробила его торс насквозь со спины. Точно в сердце, как и говорил Зелински. Наконечник прошил кожаный жилет с эмблемой мотоклуба «Святые и грешники»: ухмыляющимся черепом с дьявольскими рогами и лихо сдвинутым набок ангельским нимбом. Крови почти не было: стрела летела с такой бешеной скоростью, что входное и выходное отверстия плотно сомкнулись вокруг древка.

— Это у нас жертва номер один, — сказал Зелински. — Зовут Эйден Вэнс. Куча арестов за наркоту и нападения со смертоносным оружием, покушения на убийство. Отсидел пятерик в Коркоране. Обычный вышибала из банды байкеров. Но здесь его явно застали врасплох. Судя по всему, приближения гостей на мониторах он не заметил, не услышал ни как вскрыли замок, ни как прошли через шлюз-ловушку. Попытался среагировать, когда уже было слишком поздно.

— Ловко сработано, — заметил Диксон.

— Я же говорю, ниндзя.

— Ниндзя? Думаете, их было несколько?

— Как по мне, в одиночку такое не провернуть.

— Камеры вели цифровую запись?

— Куда там. Только прямая трансляция. Полагаю, они не хотели оставлять цифровых следов своих собственных визитов. За такое ж можно и сесть надолго.

— Логично.

Они прошли глубже в дом. Повсюду суетились криминалисты, фотографы и детективы. Куда ни глянь, на полу, мебели и стенах желтели пронумерованные таблички вещественных доказательств. Это место служило лабораторией по варке кристаллического мета, основного источника доходов «Святых и грешников». Зелински пояснил, что это лишь одна из нескольких подобных точек, разбросанных бандой по пустыне к северо-востоку от Лос-Анджелеса. Отсюда готовый товар расходился по дилерам, а затем попадал к несчастным жертвам этой разрушительной отравы, вызывающей мгновенное привыкание.

— Начальная точка, — произнес Диксон.

— Начальная точка чего? — не понял Зелински.

— Пути человеческих страданий. То, что варилось в этом доме, ломало и уничтожало жизни.

— Да уж, тут не поспоришь. Подобная точка выдавала, наверное, фунтов по семьдесят-восемьдесят в неделю.

— И после этого как-то трудно сочувствовать этим людям.

В доме было три спальни, и каждая была переоборудована под отдельный цех варки, работавший, судя по всему, круглосуточно, в две или три смены химиков и охранников. В каждой комнате на полу валялось по трупу с торчащей из груди стрелой. Все они были в защитных комбинезонах и респираторах. Никакой крови. Каждый раз чистый выстрел точно в сердце. По ходу осмотра Зелински перечислял Диксону их имена и былые криминальные заслуги.

Диксону, похоже, было плевать, кем они были при жизни, его интересовало лишь то, как они умерли. Он приседал на корточки и внимательно изучал торчащие из тел стрелы, словно пытаясь найти какую-то зацепку или подтвердить догадку по маркировке на древках.

В последнюю очередь Зелински привел Диксона в хозяйскую спальню. Только здесь обнаружилось отклонение от общего сценария и первая видимая глазу кровь. Жертва лежала на полу на левом боку. Рукав защитного костюма был засучен, а правая кисть — аккуратно отрублена по запястье.

— Ребята, — окликнул Зелински. — Дайте нам немного места.

Двое экспертов-криминалистов отошли от стены, у которой только что работали. Там, прямо над раскладным столом с поддоном для сушки мета, висела отрубленная рука жертвы. Ее пригвоздили к стене длинным ножом, которым, скорее всего, и отсекли кисть. Пальцам придали определенное положение: большой, указательный и средний были подняты и плотно прижаты друг к другу, а безымянный и мизинец — согнуты к ладони. Вокруг приколотой кисти на стене был выведен круг, нарисованный кровью жертвы.

— Вам доводилось видеть нечто подобное, агент Диксон? — спросил Зелински.

Диксон не ответил. Он наклонился вплотную к стене и принялся пристально разглядывать кисть. Кровь стекала по стене прямо в стоящий внизу поддон для сушки.

— Смахивает на приветствие бойскаутов, если спросите меня, — добавил Зелински. — Ну знаете, когда поднимают два пальца?

— Нет, — покачал головой Диксон. — Это не оно.

Зелински молча ждал. Диксон выпрямился и повернулся к нему. Он поднял руку, повторив тот же жест, что и приколотая к стене кисть.

— Это жест божественного благословения. Его часто можно увидеть на картинах и скульптурах эпохи Возрождения, — пояснил Диксон.

— Серьезно? — удивился Зелински.

— Вы когда-нибудь слышали об Иерониме Босхе, детектив Зелински?

— Э-э, нет. А кто это или что это вообще такое?

— Я увидел достаточно. Давайте выйдем и поговорим на улице.

Под навесом они освободили место на столе, и Диксон снял крышку с картонного тубуса. Он извлек оттуда свернутую в рулон репродукцию картины и расстелил ее, придавив края коробками с латексными перчатками и бумажными бахилами.

— Это репродукция в масштабе третьей панели картины, которая висит в музее Прадо в Мадриде, —