Рассказы - Майкл Коннелли

Он сидел на кухне в темноте и пил пиво. Он гадал, не охвачен ли он паранойей в той же степени, как и Робинетт. Он задавался вопросом, не станет ли он похожим на писателя, когда у него родится ребенок. Он начал напевать песню The Kinks. «Паранойя тебя погубит...»

Он взял пиво с собой в детскую и осмотрелся в темноте. Комната была полностью обставлена, за исключением тех вещей, которые Лора хотела выбрать в зависимости от пола ребенка. На этот счёт у них были небольшие разногласия. Лора хотела знать заранее, будет мальчик или девочка. Брайан хотел сюрприза. Так что знала она, а он — нет. Она хорошо хранила секрет.

Секрет Брайана был в том, что он хотел девочку. Он не хотел узнавать заранее, потому что боялся своей реакции на, что у него будет сын. В таком случае он может потерять остроту волнения, возможно, даже впадет в депрессию ещё до рождения ребенка. Причина, по которой он хотел девочку, была в том, что он оглядывался на свою собственную жизнь и считал, что мальчикам слишком легко сбиться с пути, свернуть не туда. С девочками, казалось, больше шансов на диалог. Они могли развернуться и вернуться, если захотят. С мальчиками — все улицы с односторонним движением. Возврата нет.

На следующий день Брайан взял заказ на полную замену фурнитуры. Старый викторианский дом в Хайтсе. Восемь дверей, включая гараж. Все замки Medeco и латунь Baldwin. Шесть часов работы. Это, вместе с наценкой на материалы, обеспечило хороший день. Он вернулся домой расслабленным, в кошельке лежал приличный чек. Они с Лорой пошли ужинать в «Bonefish Grill». Они рассудили, что когда родится ребенок, им еще долго не удастся куда-то выбраться. Лучше сделать это, пока есть возможность.

Но этот вечер не был идеальным. Сон вернулся. Он снова увидел лицо, возникающее из темноты. Лицо из сигаретного дыма. Во сне пахло его горящей дрелью. Он проснулся и сел на край кровати. Он почувствовал, как рука Лоры гладит его по спине. Из-за беременности она стала чутко спать.

— Это был тот же сон? — спросила она.

— Да.

— Ты помнишь еще что-то?

— Не особо. Просто это плохое чувство. Тревога. Будто я выпустил в мир что-то. Будто это была моя вина.

— Что? Что ты сделал?

— Не знаю.

— Ты думаешь, это из-за ребенка?

Брайан рассмеялся.

— Нет, не из-за этого.

Он снова проверил дом. Убедился, что двери заперты, хотя сам не чувствовал себя в безопасности. Когда он вернулся в спальню, он начал одеваться.

— Ты что делаешь? — спросила Лора. — Середина ночи.

— Не знаю. Я хочу прокатиться.

— С тобой все в порядке?

— Все нормально. Просто хочу прокатиться, опустив в машине окна.

— Будь осторожен.

— Буду.

На следующий день телефон не звонил. Заказов не было. Брайан позвонил на литейный завод в Мичигане и заказал сверла взамен тех, что сломал на работе у Робинетта. Затем провел остаток утра в гаражной мастерской, пытаясь найти хоть какую-то информацию о сейфе Le Seuil. Он написал письмо отцу об этом. Зашел в компьютер и ввел в поисковик название Le Seuil, но нашел только французское издательство с таким названием. Он проверил сайт «Мастер по сейфам», но на его предыдущее сообщение никто не ответил, кроме одного человека, который сказал, что никогда не встречал сейфов этой марки.

В обед он открыл боковую дверь, чтобы войти в дом. Там стояли двое мужчин. В костюмах, с мрачными лицами. Прошло двадцать лет с тех пор, как ему приходилось иметь дело с полицейскими, но он все еще знал этот тип.

— Офицеры, чем могу помочь?

— Собственно, я детектив Стивенс из полиции, а это спецагент Роуэн из ФБР. Вы Брайан Холлоуэй?

— Да. Это Лора? Ребенок? Что случилось?

— Кто такая Лора? — спросил Стивенс.

— Моя жена. Она на работе. Она...

— Наше дело не связано с ней. Можно войти?

Брайан отступил назад. Несмотря на облегчение от того, что это не касается Лоры, он почувствовал, как в груди нарастает то самое чувство тревоги, от которого он проснулся во сне.

— Тогда что случилось?

— Присядьте, — сказал Роуэн.

Брайан сел на табурет рядом с верстаком.

Двое стражей закона остались стоять, их взгляды скользили по мастерской, пока они говорили. Детектив выглядел так, будто уступает первенство агенту в вопросе, каким бы он ни был.

— Мы поступим следующим образом, — сказал спецагент Роуэн. — Мы зададим вам здесь несколько вопросов, но как только вы соврете, мы сворачиваемся и сажаем вас в камеру. Поразмыслить. Договорились?

— Это шутка?

— Без шуток.

— Тогда вопросы о чем? Я подозреваемый в чем-то?

— Пока нет. Мы думаем, что вы просто свидетель. Но, как я уже сказал, стоит вам только соврать, и вы станете подозреваемым, а мы будем обращаться с вами соответственно.

— Свидетель чего? Что случилось?

— Я сказал, вопросы будем задавать мы. Но давайте начнем правильно, проясним все сразу. Вы Брайан Холлоуэй, тридцать девять лет, проживаете в доме, к которому пристроен этот гараж. Все верно?

— Да.

— И ваш отец провел последние двадцать два года в исправительном учреждении штата Иллинойс, отбывая пожизненное заключение без права досрочного освобождения за убийство.

Брайан покачал головой. Грехи отцов всегда падают на детей.

— Это связано с моим отцом? Мне было девятнадцать, когда его посадили. Какое это имеет...

— Он тоже был взломщиком сейфов, верно? Только он вскрывал их для мафии в Чикаго. Он научил вас всему, что вы знаете, так?

— Нет.

— Он убил человека, который вернулся домой и застал его за делом, не так ли?

— Он этого не делал. Это сделал человек, на которого он работал. Тот запаниковал.

— О, видимо, это все оправдывает.

— Послушайте, что вы хотите? Я не разговаривал с отцом три года.

— Ваши клиенты знают, что вы сын Гарри «Гудини» Холлоуэя?

— Послушайте, у меня законный и чистый бизнес. Зачем мне говорить кому-то, кто мой отец? Зачем мне это нужно? Это не Чикаго, и я не мой отец.

— Где вы были прошлой ночью? — внезапно вмешался Стивенс, меняя направление разговора.

Брайан начал думать. Может быть, все это было спланировано. Может быть, дело вообще не в его старике. Может быть, все это отвлекающие маневры и внезапные повороты.

— Прошлой ночью? Я был здесь. Я был дома.

— С какого по какое время?

— Э-э, я вернулся домой около трех и немного поработал здесь, потом мы с женой пошли ужинать, вернулись около половины девятого, и все. После этого мы оставались дома.

—