Рассказы - Майкл Коннелли

Брайан заколебался. Он посмотрел на их лица, гадая, что же такое случилось и сколько они знают. У копов всегда преимущество. Он знал это. Его отец всегда говорил: в том, что касается копов, соврешь — умрешь.

Он покачал головой.

— До сих пор. Я еще не выходил.

Оба мужчины, стоящие перед ним, заметно напряглись, и их лица приняли каменное выражение.

— Повернись, — сказал Стивенс. — Руки за спину. Твой отец, наверное, учил тебя и этому.

Брайан вместо этого поднял руки, как бы останавливая их.

— Ладно, смотрите. Прошлой ночью я выезжал. Меня не было меньше часа.

— Когда прошлой ночью?

— Я не смотрел на часы. Я проснулся, не мог уснуть и поехал покататься. Это было среди ночи.

— И вы не посмотрели на часы в машине?

— Нет, я взял фургон. Часы в нем не работают, и я забыл надеть часы.

— Куда вы ездили?

— Просто катался. Везде. Я даже переехал через мост и покружил по острову.

Брайан знал, что должен был это сказать. Он знал, что у них что-то есть. Должно быть, это электронный пропуск на лобовом стекле фургона. Должна была остаться запись о том, что он проезжал по мосту.

— Зачем на остров? Что вы там делали?

Брайан глубоко выдохнул. Они загоняли его в угол. Он не понимал этого. ФБР не приходит из-за кражи мусора. Здесь что-то другое.

— Ладно, слушайте, я все расскажу. На днях у меня была работа на острове. Я вскрыл старый сейф для одного парня, и клиент попросил снять дверцу и выставить на тротуар для вывоза мусора. Он сказал, что вывоз будет через несколько дней. Так что прошлой ночью я снова проехал мимо его дома и забрал дверцу. Ее все равно забрали бы сегодня утром. Это не кража. Он выставил ее на вывоз. Для него это был мусор.

— И зачем вы ее взяли?

— Потому что до того момента я никогда не видел и не слышал об этом сейфе и его производителе, и я хотел его изучить. Может, немного попрактиковаться. Кроме того, это музейный экспонат. Я не хотел, чтобы его выбросили.

— Где она?

Брайан указал на предмет под старым одеялом, прислоненный к противоположной стене. Роуэн подошел, приподнял одеяло, чтобы взглянуть. Затем опустил ткань обратно и посмотрел на Брайана.

— Взять ее не было преступлением, — сказал Брайан. — Это был мусор.

— Ну раз вы так говорите.

— Слушайте, что происходит? Почему вы здесь? Робинетт сказал, что я украл его дверцу? Это из-за этого? Я знаю, что этот парень знаменит, но неужели такими делами сейчас занимается ФБР?

— Нет.

— Тогда о чем вообще речь?

Наступила пауза, и стражи закона переглянулись, прежде чем Стивенс заговорил.

— Нас не волнует, что вы украли мусор Робинетта. Мы хотим знать, не украли ли вы его дочь.

— Что?

— Его дочь, мистер Холлоуэй. Она пропала.

Брайан вспомнил маленькую девочку с темными, знакомыми глазами и зимним платьем посреди лета.

— Он сказал, что я похитил его дочь?

— Неважно, что он сказал. Мы должны проверить всех. Вы были последним, кроме членов семьи, кто был в том доме. Насколько мы понимаем, вы с мистером Робинеттом не очень ладили. Так что мы начинаем с вас.

Грудную клетку Брайана сдавило, будто легкие наполнялись воском. Они становились тяжелыми и твердыми. Он снова подумал о маленькой девочке, стоящей на краю сейфа. Как будто она ждала его там.

— Вы проверили сейф? — вдруг спросил он.

— Что вы имеете в виду? — спросил Роуэн.

— Сейф в библиотеке. Когда я был там, она зашла и стояла у сейфа. Может, она... не знаю, может, после того как я ушел, она вернулась туда. Там теперь нет дверцы, но была часть пола, которая его закрывала, и я вернул ее на место.

Роуэн мельком взглянул на очертания дверцы сейфа под одеялом. Затем он взглянул на Стивенса, и между ними снова произошел безмолвный обмен. Стивенс развернулся и вышел из гаража.

Роуэн снова посмотрел на Брайана.

— Сейф, наверное, маловат, не находите?

— Ящик был довольно глубоким. Он уходил вниз как минимум на полтора фута.

— Вы сказали, она заходила в библиотеку?

— Я вышел в фургон за пылесосом, и когда вернулся, она просто стояла там.

— Что она вам сказала?

Брайан задумался на мгновение. Он пытался вспомнить все подробности. Его охватывал страх за маленькую девочку.

— Она просто сказала, как ее зовут, и я спросил, сколько ей лет. Я сказал, что она выглядит старше. Она сказала, что ее зовут...

— Зачем вы это сделали?

— Что сделал?

— Спросили девочку, сколько ей лет.

Брайан пожал плечами.

— Не знаю. Наверное, потому что у нас скоро будет ребенок, моя жена на восьмом месяце, и, не знаю, раньше я никогда не задумывался о возрасте детей. А теперь обращаю на это внимание.

Роуэн потратил несколько мгновений, переваривая ответ. Брайан переступил с ноги на ногу на табурете и начал нервно трясти коленом.

— Мистер Холлоуэй, вы кажетесь взволнованным. Что-то не так?

— Конечно, что-то не так. Эта девочка пропала, и у меня просто плохое предчувствие. Послушайте, я не имею к этому никакого отношения. Вы теряете время. Так что делайте со мной, что должны, и покончим с этим. Я готов пройти проверку на детекторе лжи, если хотите. Можете обыскать мой фургон. Просто перестаньте тратить время на меня и найдите ее. Пока не стало слишком поздно.

Роуэн, казалось, был озадачен.

— Что значит «пока не стало слишком поздно»?

— Разве такими вещами все не заканчивается?

Прежде чем Роуэн ответил, вошел Стивенс. Он посмотрел на напарника, а затем на Брайана.

— Сейф пуст.

— Мистер Холлоуэй вызвался пройти полиграф, — сказал Роуэн. — Мы также можем заглянуть в фургон.

Стивенс кивнул.

— А что насчет вашего дома? — сказал Роуэн. — Мы можем осмотреться внутри?

Брайан вспомнил пакетик со старой травкой в ящике комода в спальне. Лора бросила курить, когда они решили завести ребенка. Из солидарности с ней он тоже перестал, и пакет пролежал в ящике с носками целый год.

— Если вы просто ищете девочку, ну там в шкафах и так далее, это допустимо. Но я не хочу, чтобы вы рылись в ящиках и прочем. Просто сделайте это быстро. И не переверните все вверх дном, а то жена заметит.

— Знаете, что мне все еще непонятно? — сказал Роуэн. — Вы работаете у мистера Робинетта и вдруг спрашиваете его дочь, сколько ей лет. Почему?

— Не знаю. Я же сказал. Мне стало интересно, сколько ей лет. О чем еще спрашивать? Она была милой