Рассказы - Майкл Коннелли

беря со стола карту и поднося её так, чтобы видеть отражение девятки на полированной поверхности пятидесятицентовика. — Он знал каждую карту, которую сдавал. Он также знал, что лежит внизу колоды, если это ему понадобится.

Я бросаю монету и карту на стол, будто они отравлены.

— У них с Бойдом были сигналы. Думаю, это Макмиллан пощёлкивал своими серебряными монетами.

— А он? — спрашивает Харрингтон, кивая на Бойда, лежащего на полу.

— Пепельница. Он ставил свою сигарету на разные края.

— Как он узнавал, что сдаёт вам?

Я смотрю на Свейна, потом на кухню, на Веру.

— Скажи им, Вера.

— Не знаю. Я ничего об этом не знаю.

— Врёшь. Что он сказал тебе о бурбоне?

Она колеблется, но понимает, что у неё есть единственный шанс выжить, это выложить всё.

— Он сказал наливать до краёв. Когда бы он ни просил рюмку, я должна была наливать до самого верха, и ему было плевать, если она проливалась через край.

Я смотрю на них, они смотрят на стол. Андерсон подходит, берёт карту и держит её над рюмкой. Туз бубей. Читает отражение в тёмно-янтарной жидкости.

— Вот сукин сын! — орёт Андерсон.

Он берёт рюмку, отпивает из неё, а остатки выплёскивает в открытые глаза Бойда. Затем поворачивается к Вере.

— Оставь её в покое, — тихо говорит Свейн. — Она только делала то, что ей велели.

Я начинаю собирать деньги со стола. Говорю Андерсону и Харрингтону взять то, что лежало на их местах. Они хотят торговаться за деньги, которые уже проиграли шулерам, но Свейн направляет на них пистолет и указывает на входную дверь. Они забирают свои деньги и уходят. У двери Харрингтон оборачивается к нам.

— А как же план? Олимпийские медали.

— Да не было никакого плана, — говорю я ему. — Он просто занимал вас небылицами, надеясь, что вы будете думать о золоте и серебре, а не о картах.

Харрингтон кивает, до него наконец дошло, и уходит. Свейн закрывает за ним дверь.

Я разворачиваю на столе пачку денег Макмиллана. Там двести сорок долларов. Больше, чем я думал, что он носит с собой. Мы со Свейном делим их поровну, а затем делим девяносто три доллара наличными со стола. Свейн берёт лишний доллар, потому что я взял шляпу. Мы отдаём Вере все оставшиеся серебряные монеты, считай почти пятьдесят баксов, и она забирает себе «зеркалку» Макмиллана. Она прячет всё в мешок из-под муки, а затем убирает его в шкаф. Если ей повезёт, полиция его не найдёт, когда приедет по поводу трупов.

Когда мы уже выходим через чёрный ход, Вера говорит:

— Как думаете, эти двое придурков когда-нибудь поймут, что вы двое постоянно выигрывали на сдачах друг друга?

Мы со Свейном останавливаемся и смотрим на неё.

— А ты как думаешь, они поймут, что это ты подсунула Макмиллану «зеркалку» и научила его подельника трюку с виски? Как думаешь, они поймут, что ты потом всё нам рассказала?

У неё нет ответов. Мы выходим в дверь, идём к «Ангельскому полёту» и спускаемся на нём до Хилл-стрит. Проходим через Центральный рынок. У нас машина ждёт на парковке здания Брэдбери. Садимся, и я веду.

— Куда хочешь поехать?

— В Лас-Вегас.

— Где это, чёрт возьми?

— В Неваде.

— Там же нет ничего, кроме песка.

— Знаю. Но это хорошее место, чтобы залечь на дно. Никто не ездит в Лас-Вегас. Там один шериф на всю округу, и всё. Нас там даже искать не будут.

Я начинаю ехать на восток. Через некоторое время я вспоминаю про своё кольцо и поворачиваю его так, чтобы блестящая плоская сторона снова была направлена наружу, а не в ладонь.

— Эй, — говорит Свейн. — А что всё-таки за прикол с «Верой Симилитуд»?

Я отвечаю, что не знаю.

КОРОТКИЙ ПУТЬ

Короткий путь вел вниз, в лесистую лощину по ту сторону железнодорожных путей. Здесь царил полумрак — солнце не могло пробиться сквозь плотный навес исполинских деревьев. Дождя не было, но сверху на меня тяжело падали крупные капли. Воздух был сырым, а папоротники и трава у земли казались гигантскими; у некоторых растений листья были размером со слоновьи уши.

Здесь никто никогда не срезал путь. Место считалось запретным. Но я опаздывал. Очень сильно опаздывал. Поговаривали, что прямо под железнодорожной насыпью есть туннель, который позволяет сэкономить минут пятнадцать пути до дома.

Тропинка сужалась, уводя меня все глубже вниз. Вскоре ветки и листья кустарника начали царапать мне руки. И тут я наконец увидел туннель. Его темный зев был выложен побеленным кирпичом. Подойдя ближе, я заметил свисающие изнутри спутанные плети корней.

Впереди не было видно ни просвета, и я подумал, что слухи врут: туннель наверняка тупиковый. Но тут из темноты пахнуло теплым воздухом. Если оттуда сквозило, значит, на той стороне определенно был выход.

Я посмотрел на часы. Времени совсем не осталось. Я шагнул в туннель, пригнувшись под свисающими корнями. На втором шаге моя нога опустилась на что-то мягкое. Оно шевельнулось и резко ушло из-под ноги. Я повалился на землю, ладонями вляпавшись в какую-то слизь. И в этот миг я осознал, что вход в туннель вовсе не был выложен белым кирпичом.

Это были зубы.

ОБ АВТОРЕ

Майкл Джозеф Коннелли родился 21 июля 1956 года в Филадельфии, штат Пенсильвания. Он был вторым ребенком в семье застройщика У. Майкла Коннелли и домохозяйки Мэри Коннелли. По происхождению он ирландец. По словам Коннелли, его отец был нереализовавшимся художником. Он всегда призывал детей стремиться к успеху и сам был человеком азартным. В погоне за карьерными высотами он то взлетал на вершину, то терпел сокрушительный крах. Мать Коннелли обожала детективы и привила сыну любовь к этому жанру.

В возрасте двенадцати лет Коннелли вместе с семьей переехал из Филадельфии в Форт-Лодердейл, штат Флорида, где учился в средней школе Сент-Томас Аквинас. В шестнадцать лет его интерес к криминальному миру и тайнам вспыхнул с новой силой. Возвращаясь домой после смены в отеле, где он подрабатывал мойщиком посуды, юноша заметил, как какой-то мужчина бросил что-то в живую изгородь. Коннелли решил полюбопытствовать и обнаружил пистолет, завернутый в плотную фланелевую рубашку. Положив оружие на место, он проследил за незнакомцем до самого бара, а затем поспешил домой, чтобы обо всем рассказать отцу. Позже той же ночью Коннелли привел к бару полицейских, но мужчины и след простыл. Это происшествие приоткрыло для Коннелли дверь в мир полиции, и слаженная работа стражей порядка произвела на него глубокое впечатление.

Изначально Коннелли планировал пойти по стопам отца и заняться строительством. Он поступил во Флоридский университет в Гейнсвилле, в Школу строительных технологий имени Ринкера, где