Обещание на крови - Лиз Мистри

полицейским, чтобы те проболтались. – Он надул широкую грудь и ухмыльнулся. – Но я отлично обучил своих ребят. Их рты на замке. От моей команды утечек не будет – клянусь своей задницей, сержант Соланки.

Джеззи моргнула – в уголке глаза странно защипало. Она знала, что Вулли в курсе ее понижения в должности, и все же он обратился к ней, как раньше, потому что уважал ее. Это проявление солидарности было неожиданным, но очень приятным. Она пожала ему руку.

– Спасибо, Вулли. Я твоя должница.

Гигант покачал головой.

– Ничего подобного, босс. Это моя работа. – И, приподняв ленту, он выпустил Куини и Джеззи за периметр.

– Что это вообще было? Что за ахинея у тебя с Вулли? Он в браке, знаешь ли. У тебя нет шансов.

Джеззи нахмурилась и, отказавшись отвечать, протиснулась мимо напарницы. Но Куини еще не закончила ее пилить:

– Тебе что, было так трудно сразу согласиться с суперинтендантом? С благодарностью принять его решение и сказать спасибо?

Джеззи резко повернулась и воззрилась на Куини.

– Нет, нет и нет. Я не собираюсь принимать его помощь. Тебе ясно?

Куини надула щеки и сделала шаг назад.

– Фух. Поняла я. Comprendez. Verstehen. Ясно. – Она обошла Джеззи и потопала к служебной машине, забралась внутрь и захлопнула за собой дверь.

– Разногласия между коллегами, сержант-детектив Соланки? Или называть вас констебль? – раздался вкрадчивый голос.

Джеззи повернулась и увидела стоящего позади нее мужчину. Она сразу поняла, что перед ней журналист, по хорошо сшитому костюму под расстегнутой паркой и последней модели айфона, который он держал рукой без перчатки.

– Можете спрашивать, что хотите. Ответ будет один: «Без комментариев».

Она попыталась его обойти, но он преградил ей путь.

– Вы не в том положении, чтобы так грубо отвечать мне. Разве не так? Я имею в виду, вас недавно понизили в должности и перевели в команду тупиц. Как знать, какой скандал может накопать хороший репортер про Жасмин Соланки? Возможно, в ваших интересах будет дать небольшой комментарий, чтобы я немного успокоился?

Он подошел ближе, и она учуяла запах мятной пасты и элитного одеколона. Стоя с ним нос к носу, она внимательно посмотрела ему в лицо: темный тяжелый взгляд, густые брови, гладко выбритые щеки. Не симпатяга, но и не урод. До нее постепенно доходило. Это Филипп Джеймесон, репортер-фрилансер, который отчасти имел отношение к ее понижению. Он сделал далеко идущие выводы из обрывка подслушанного им личного разговора Джеззи и суперинтенданта и продал «Дейли рекорд» фото, на котором она дает Афзалу пощечину.

Боже, как хочется сбить эту чертову ухмылку с твоей физиономии! Зная, что вокруг столпилось слишком много народу, часть которого составляли журналисты, жаждущие горячих заголовков, Джеззи на этот раз взяла себя в руки и лишь крепко сжала кулаки.

Более высокий и широкоплечий, чем она, Джеймесон подошел еще ближе, вторгаясь в ее личное пространство; но он не рассчитал, что Джеззи не из пугливых и не имеет привычки пресмыкаться, особенно перед журналистом, который выполоскал ее грязное белье перед публикой. Вместо того, чтобы отступить, она подалась вперед, глядя ему прямо в глаза, касаясь грудью его парки. Ухмыльнувшись, она наступила тяжелым ботинком на его ногу и надавила.

– Убирайся с дороги, мелкая ты мразь.

Мягкий женский голос заставил ее повернуть голову. Джеймесон запрыгал на одной ноге.

Стройная женщина в шапке с помпоном, закутанная в огромное длинное пальто, стояла, уперев руки в боки, и строго смотрела на Джеймесона.

– Только не говори, что ты перешел к своим фокусам, чтобы выбить информацию из сотрудника полиции. А, Филипп? Такие репортеры, как ты, навлекают на нас, добросовестных, дурную славу. Почему бы тебе не заползти обратно под свой валун и не позволить остальным осветить трагедию со всей ответственностью?

– Да пошла ты, Джинни. Достала со своими лицемерными репликами. Тебя бесит, что это не ты засняла ее с ее сладким папиком.

Вулли подошел к Джеймесону и, используя свою широкую грудь как таран, оттеснил его от Джеззи.

– Если я хоть раз увижу тебя где-то поблизости, парень, я тебя задержу. Понял?

Джеймесон зло посмотрел на Джеззи, взмахнул руками и отошел.

– Ладно, ладно, здоровяк. Буду держать дистанцию, но не уйду. Это мое право – стоять на общественной земле, и моя обязанность – освещать подобные события.

– Вот только держись подальше от полицейских. Увижу, как ты к ним прикапываешься, – задержу за препятствование следствию.

Джеймесон отвалил, а Вулли ухмыльнулся Джеззи и вернулся на свой пост за оградительной лентой.

– Он еще та задница. – Укутанная журналистка протянула Джеззи руку. – Джинни Белл. И я имела в виду Джеймесона, а не того дородного сержанта.

Джеззи проигнорировала протянутую ладонь.

– Отвечу вам то же, что и Джеймесону. Без комментариев. Скоро состоится пресс-брифинг, так что вам придется подождать.

– О боже, нет. Я не собираюсь тратить время, вытягивая из вас информацию. Еще слишком рано делать выводы. Я просто увидела, что Ушлепок Фил к вам пристает, и решила оказать моральную поддержку, вот и все. Женская солидарность и все такое.

Неопределенно пожав плечами, Джеззи пошла к машине. Журналюги бесили ее и в лучшие времена, но теперь, когда ей пришлось столкнуться аж с двумя из них за пару минут, она была на пределе. Рывком распахнув дверь с водительской стороны, она села внутрь. Куини вопросительно посмотрела на нее, и Джеззи закатила глаза.

– Паршивые навязчивые паразиты. Не спрашивай.

Но прежде, чем она успела захлопнуть дверь, до нее донесся высокий голос Джинни: «Увидимся, детектив-констебль Соланки», и в зеркале заднего вида она увидела Джеймесона с перекошенным от гнева лицом, который, сжав кулаки, с ненавистью смотрел на нее.

Глава 9

Какое клише – возвращаться на место преступления. Социопаты вроде меня делали это бесчисленное количество раз. Но я возвращаюсь не за оргазмом. Нет, не так грубо. Просто хочу убедиться, что все идет по моему плану. Конечно, идет, иначе и быть не может. С чего бы? Мои задумки всегда реализуются с точностью швейцарских часов. С самого детства я умею манипулировать происходящим, дабы все случилось так, как я того хочу. Общество назвало бы это проклятием, дор́огой к погибели. Да, такую способность нужно уметь обуздать, но все же они неправы. Это благодать, свыше ли или нет, не знаю, но это тем не менее дар.

Когда-то давно, когда мне было меньше лет и у меня было меньше опыта, чтобы как следует прятать свое истинное «я», один терапевт – жирный старик с брюшком, зловонным дыханием и вставной челюстью, что клацала при каждом слове, – почти меня раскусил. Некоторое время он ходил вокруг да около моего диагноза. И мне казалось, что мы с ним исполняем смертельный танец. Наши