Обещание на крови - Лиз Мистри

Дыхание вырывалось мощным потоком, пронзая воздух, и Джеззи подумала, не разорвется ли грудь Куини при следующем вздохе.

– Прости…

– Не смей. Не смей, на хрен, просить прощения. Для меня это пустой звук. Ты такая же, как все; вы все хотите меня использовать, но, стоит мне хоть раз оступиться, как тогда, со спицами, – и заметь, благодаря мне одним подонком на улицах города стало меньше, – вы все очухиваетесь, подскакиваете, суетитесь, меня понижают в должности, перестают уважать, а потом, как только вам опять что-то от меня нужно, я обязана использовать свое проклятие как суперсилу ради вас, любезных. Так это не работает. Для меня это не в бистро пожрать, не чайку со сливками хлебнуть, не покайфовать. Еще раз повторяю: нет, нет и нет.

Джеззи кивнула.

– Нет, ты пра…

– Будешь ты мне доказывать! Конечно, права. Еще как. – Куини хлопнула ладонью по приборной панели, резко отвернулась от напарницы и невидящим взглядом воззрилась на унылую, грязную, мрачную стоянку. Она скрестила руки под грудью и поежилась.

Не зная, стоит ли ей остаться в машине или выйти, чтобы дать Куини немного побыть одной, Джеззи посмотрела в лобовое стекло.

– Итак, что ты хочешь узнать? – Голос Куини был низким и сиплым, словно она проглотила стопку бритвенных лезвий и теперь ее заставляли срыгивать их по одному.

Джеззи повернулась к ней. Старшая коллега безразлично смотрела в окно, лицо ее было непроницаемым, если не считать тени страдания, что еще мелькала в ее глазах. Джеззи разрывалась между необходимостью узнать, разделяет ли напарница ее наблюдения с места преступления, и страхом причинить Куини еще более сильную боль. Джеззи закусила губу.

– Тебе не обязательно…

– Вот уж действительно, я не обязана… Но я это сделаю.

Пару долгих секунд они смотрели друг на друга, и наконец Джеззи кивнула.

– Первое впечатление – это все, что мне нужно. Просто хочу узнать, совпадают ли наши наблюдения.

Куини выдохнула, закрыла глаза и поежилась, веки дрогнули, губы задрожали так, словно она вновь переживала тот самый миг.

– Это не состояние аффекта, хотя ублюдок хочет, чтобы мы поверили в нечто подобное. Нет, все случилось и по итогу выглядело так, как он задумал, начиная с отрезанных голов и множественных увечий, заканчивая экспозицией из кухонных принадлежностей, праздничной сервировки стола и особенно – поздравлений с днем рождения. – Она открыла глаза. – Бедняжка… Я про девочку, теперь каждый день рождения у нее перед глазами будут стоять обезглавленные родители, словно чудовищный праздничный подарок.

Глядя на разбушевавшийся за окном снегопад, сжав губы в тонкую линию, Куини кивнула и вздохнула. Тишина, царящая в машине, затянулась и стала почти неловкой. Но тут Куини развернулась всем телом на сиденье, чтобы посмотреть на Джеззи. Она заговорила, и тон ее был почти усыпляющим.

– Я одного не пойму, девочка моя, с чего бы тебя так сильно тронуло это дело? Если не считать, что ты до одури хочешь снова стать сержантом. Тут что-то еще, я права? Может, я недолго продержалась в той кухне, но мне хватило, чтобы понять: эта сцена вышибла из тебя весь дух.

Джеззи открыла рот, но Куини покачала головой и воздела руки к небу.

– Даже, мать твою, не пытайся отбрехаться от меня очередным враньем. Особенно после того, как ты заставила меня вспомнить весь этот кошмар. Хрен тебе, фиг тебе.. Тебя что-то зацепило, как рыбу на крючок, и ты обязана все мне рассказать. – Она выставила вперед ладони. – Мы же команда, в конце концов. Ты и я. Куини и ДжейЗи. ДжейЗи и Куини. Мы «Джаз Куинз». «Королевы Джаза». Вот кто мы такие.

Даже очередные нелепые сравнения Куини не рассмешили Джеззи; она знала, что ей придется хоть что-то сказать. Она бросила взгляд на Куини. Она едва знала эту женщину и тем более не ожидала, что ей придется говорить с напарницей о чем-то подобном. Снова переживать увиденное – вместе. Джеззи не доверяла людям – даже тем, с кем работала. Ее считали сдержанной и холодной, но, возможно, сейчас пришло время перебороть себя и выложить все начистоту?

– Сегодня мой день рождения…

Склонив голову, Куини скрестила руки на груди и воззрилась на Джеззи.

– И что? Я должна пригласить Джорди Макберни, чтобы он исполнил «С днем рождения тебя»? Или его альтер эго, Мисти Тисл? У нее зашибенный голос, у этой Мисти. Или попросить Хаггиса испечь тебе торт? Слышала, он ходил на курсы пекарей и как-то раз притащил в отдел пирог с хрустящей корочкой. Может, он сделает для тебя шоколадный торт? А? Или, слушай, ты, наверное, хочешь, чтобы мы тебя потискали? Торжественно бросали в воздух в честь праздника?

Джеззи пожала плечами и, не глядя на напарницу, отворила было дверь, чтобы выйти. Слова Куини призвали воспоминания, которые Джеззи старательно подавляла. В последний раз, когда ее «торжественно тискали» в школе, ей исполнилось девять лет. До того, как случилось «то самое событие». Так называемые друзья навалились на нее, тыкали кулаками, выставляя костяшки средних пальцев, чтобы ей было больнее, и, приговаривая «раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять и еще разок на удачу», колотили и больно щипали ее, а потом разбежались, оставив Джеззи с красными от слез глазами и гордо вздернутым подбородком. Они каждый день ее мучали.

Никто не хотел играть с цветной девочкой. Никто не хотел играть с цветной девочкой, от которой воняет грязью и мусором. Никто не хотел играть с цветной девочкой, чья одежда старше нее самой и чья цветная мать – алкашка. Цветной девочкой, у которой нет отца и чьи единоутробные брат и сестра выглядят почти белыми, потому что их папаша – бледный блондин.

Но даже не это воспоминание лишало ее почвы под ногами. Дело было в ожидании – неподписанной открытки, что она получала каждый год в день рождения, а порой и просто так, без повода. В этом году открытку она уже получила. Открытку доставили, пока основные команды следователей были заняты своими делами в других районах города, когда они с Куини просиживали штаны, пася паб в полукилометре от дома, в котором линчевали двоих людей. Как ей объяснить все это Куини?

– Эй, погоди минуту, цыпа. – Куини перегнулась через консоль и ухватила Джеззи за локоть, не дав ей высунуть длинные ноги из машины. Куини держала ее крепко. Она нахмурилась еще сильнее, морщина на лбу стала глубокой, как кратер, но через пару секунд, в течение которых Джеззи безуспешно пыталась стряхнуть цепкие пальцы старшей напарницы, лоб разгладился и в глазах женщины блеснул огонек. Она хмыкнула – странный звук, отдаленно напоминающий смешок, – словно выражала сомнение. –