Свежие сплетни для настоящей лентяйки - Мэрион Чесни Гиббонс

– В ее словах было разумное зерно, – заметила Агата, выезжая из деревни. – Я имею в виду про Райса. Определенно, это должен быть кто-то, разбирающийся в ветеринарии.

– Совсем необязательно, – ответил Джеймс. – Ту прошлогоднюю историю, когда конь пнул ветеринара и попал как раз в нагрудный карман, где лежал шприц, освещали все местные газеты. Подробно рассказывали про его смерть. Я сам это читал. Это мог прочесть кто угодно, загореться идеей и воспользоваться.

– Но этот человек должен был знать, куда собирался Блэйден и что намеревался делать в тот день.

– Это могла знать любая из его женщин. «Что ты делаешь завтра, Пол?» – «О, я собираюсь перерезать голосовые связки одному из коней Пендлбери». Что-то в этом роде.

– Пусть так. Но если б он что-то подобное сказал мне, я и не подумала бы про иммобилон.

– Нет, но Пол мог случайно упоминать в разговоре этот препарат, какой он смертоносный, вспомнить прошлогодний несчастный случай. У меня есть ощущение, что это дело рук женщины.

Агата уже собиралась воскликнуть: «Значит, вы на самом деле считаете это убийством», – но решила промолчать в надежде, что они проведут еще несколько дней вместе, занимаясь расследованием.

* * *

Дом Билла удивил Агату. Она наивно ожидала увидеть что-то в восточном стиле или более экзотическое. Буковая деревня была огорожена забором, за которым виднелись ряды одинаковых домов с аккуратно подстриженными лужайками. Деревня излучала респектабельность, но казалась серой и унылой. Агата знала, что отец Билла – китаец из Гонконга, а его мать из Глостершира, но не ожидала, что он будет жить в таком непримечательном месте. Название дома «Кларендон» было выжжено на деревянной вывеске, прикрепленной к столбу у ворот. Агата с Джеймсом прошли по аккуратной тропинке между ухоженными клумбами и позвонили в звонок. Послышалось хоровое пение «Правь, Британия».

Дверь открыл сам Билл.

– Проходите! Проходите! – закричал он. – Я сейчас провожу вас в гостиную и принесу напитки. Мама в кухне, заканчивает приготовление ужина.

Агата с Джеймсом уселись в гостиной, не глядя друг на друга. Там стоял мебельный гарнитур, состоявший из дивана и двух кресел со спинками, напоминающими по форме ракушки, все это было обито шерстью неприятного серого цвета. На панорамных окнах – жалюзи, сейчас опущенные, и занавески с рюшами. На полу лежал ковер во всю комнату с кричащим геометрическим узором красного и черного цветов. Белые обои с золотыми полосками в стиле, популярном в эпоху Регентства. Тут и там стояли маленькие круглые столики со столешницами, напоминающими верхушки пирогов, и длинными веретенообразными ножками. У одной стены – стеклянный шкаф, заполненный испанскими куклами и маленькими фарфоровыми фигурками. Газовый камин с искусственными углями был включен, весело освещая комнату, но почти не давал тепла.

Агате страшно хотелось закурить, но она не видела пепельницу.

Пришел Билл с небольшим подносом, на котором стояли три маленьких стаканчика со сладким хересом.

– Вы у нас почетные гости, – сообщил Билл. – Мы редко пользуемся этой комнатой. Только для самых дорогих посетителей.

– Очень мило, – сказала Агата. Она чувствовала себя странно и неловко при виде хорошо знакомого Билла, такого же пухленького молодого человека с восточной внешностью, но в такой холодной обстановке, типичной для английских пригородов. – Можно у вас воспользоваться туалетом?

– Вверх по лестнице. Но, пожалуйста, не вставайте на раковину.

Агата поднялась по лестнице, покрытой толстой ковровой дорожкой, и толкнула дверь в туалетную комнату, оформленную в желто-зеленой гамме. Стульчак был покрыт покрышкой с ворсом из шенилла[23]. На двери изнутри висела надпись, выполненная витиеватыми буквами: «После мочеиспускания, пожалуйста, протрите сиденье».

Она оторвала кусок туалетной бумаги от рулона, чтобы стереть помаду, и испуганно вздрогнула, когда держатель для рулона вдруг заиграл «Колокольчик круглолистый»[24].

– Ужин готов, – объявил Билл, когда она снова спустилась.

Он провел их по коридору в еще одну небольшую комнату, столовую, где во главе стола восседал его отец, маленький мрачный китаец с обвислыми усами, в сером мешковатом кардигане и больших клетчатых теплых домашних тапочках.

Билл всех представил. Мистер Вонг что-то проворчал в ответ, взял в руки нож и вилку и уставился на чистую поверхность стола, покрытую ламинатом. Агата опустила глаза на салфетку под столовые приборы с изображением аббатства Тьюксбери и пожалела, что находится здесь.

Распахнулась дверь в кухню, и голос с глостерским акцентом визгливо крикнул:

– Билл! Суп!

Билл принес тарелки с супом в столовую и расставил перед всеми.

–Мама, у тебя осталась бутылка «Либфраумильх»[25]? – крикнул он.

– Стоит в холодильнике.

– Я сейчас ее принесу.

Появилась миссис Вонг. Это была крупная женщина с недовольным лицом, которая смотрела на всех подозрительно, и казалось, что появление гостей вызвало у нее негодование. Билл разлил вино.

Суп был приготовлен из консервированных бычьих хвостов. Всем предложили маленькие кусочки хлеба, нарезанные треугольниками. Даже Джеймс Лейси погрузился в молчание.

– На второе у нас ростбиф, – объявил Билл. – Никто не готовит ростбиф так, как мама.

– Это точно, – внезапно подтвердил мистер Вонг, заставив Агату подпрыгнуть.

Ростбиф оказался невероятно жестким, а столовые ножи – тупыми. Агата прилагала все силы, чтобы отрезать кусочек. Это занятие требовало полной концентрации! Цветную капусту подали в густом белом соусе, морковь переварили и пересолили. Пудинг по-йоркширски напоминал соленую резину, а баночные бобы были того отвратительного вида, который придает всему на тарелке зеленый цвет.

– Дни становятся длиннее, – заметила миссис Вонг.

– Это точно, – подтвердил мистер Вонг.

– Вскоре наступит лето, – продолжала миссис Вонг, гневно глядя на Агату, словно винила ее за смену времен года.

– Надеюсь, это лето тоже будет хорошим, – сказал Джеймс.

Миссис Вонг повернулась к нему.

– Вы называете прошлое лето хорошим? Ты это слышал, отец? Он назвал прошлое лето хорошим!

– Ну и люди, – пробормотал себе под нос мистер Вонг, подкладывая на тарелку цветной капусты.

– Такое жаркое, что у меня чуть приступ не случился, – заявила миссис Вонг. – Ведь чуть не случился, отец?

– Это точно.

Тишина.

– Я принесу сладкое, – объявил Билл.

– Сядь, – велела ему мать. – Это твои гости. Я тебе говорила, что хочу посмотреть викторину по телевизору, но ты все равно захотел их пригласить.

Перед ними с грохотом поставили миски с запеченными яблоками с заварным кремом. «Я хочу домой, – подумала Агата. – Господи, прошу тебя, пусть этот вечер побыстрее закончится».

– Отведи их на веранду, – велела миссис Вонг сыну, когда жуткий ужин подошел к концу. – Я принесу кофе.

– Вы должны показать мне свой сад, – сказал Джеймс. – Меня очень интересуют сады.

– Мы не выходим на улицу по вечерам, чтобы не надышаться