Стёртый - Роман Никитин

Следовательно, дело не уничтожили. Его просто убрали с тех глаз, которым не положено его видеть.

Кто-то не желает, чтобы внешние консультанты совали нос в историю Сабурова.

Что ж. Уже любопытно.

К двум часам пополудни, когда его присутственное время истекло, а у здешних сотрудников начался обеденный перерыв, Бельский вынул из внутреннего кармана визитную карточку. Ту самую, что в спешке вручил ему цифровой детектив Левитан.

Он покрутил карточку в пальцах, прочёл имя ещё раз и убрал её обратно.

Затем поднялся, проверил, вышел ли из своего доступа к архиву, выключил терминал и направился к выходу.

Обедать сегодня он будет не здесь.

2

Левитан отозвался лишь на девятом гудке, когда Бельский отошёл от Департамента почти на квартал.

— Алло.

— Здравствуйте, Игорь Ааронович. Это Александр Платонович Бельский.

— Кто?

— Мы с вами встречались у входа в полицейский участок, рядом с Москвой-Сити. Вы дали мне свою именную карточку с номером телефона.

— А, историк, — голос Левитана заметно оживился. — Да, конечно. Слушаю вас.

— Мы можем встретиться где-нибудь в центре? Место — на ваш выбор.

— А-а… — в трубке повисла короткая пауза. — А вы сейчас где?

— Иду по Мясницкой, от центра. Примерно…

Бельский запнулся. Он уже знал, что страна живёт в иной системе расстояний, но всё ещё не умел переводить шаги в метры — то, чем нынешние люди измеряли пространство, не имея на то, как ему казалось, ни глазомера, ни привычки.

Он поднял взгляд и заметил на углу табличку.

— Сейчас прохожу мимо поворота на Кривоколенный переулок.

— Спасибо за точность, — усмехнулся в телефоне Левитан. — Давайте встретимся у метро Красные Ворота.

— Это далеко от меня?

— Вы пешком?

— Да.

— Тогда минут пятнадцать, наверное. Хотя погодите… Храпов говорил, вы из Питера. Лучше сразу идите по яндекс-картам. Не заблудитесь, там почти всё время прямо.

— Благодарю. Если что, спрошу дорогу.

Они распрощались, и Бельский продолжил путь. Без карт — прямо, пока шла Мясницкая. А там, если понадобится, и впрямь можно будет спросить у кого-нибудь. Город он уже начинал понимать, но не настолько, чтобы безошибочно идти на новое место по одной только памяти и внутреннему компасу.

К станции метро, выход из которой и в самом деле был оформлен в виде красных ворот, он вышел не через пятнадцать, а через двадцать три минуты. Часов у него не было, но выданный телефон умел показывать время, и Бельский понемногу приучал себя доверять этой маленькой полезной вещи.

Левитана на месте ещё не было.

Он появился минут через пять, не со стороны метро, а откуда-то из садовых улиц. Подошёл быстрым шагом, извинился за опоздание и, словно желая тотчас загладить вину, почти потащил Бельского за собой — в заведение по соседству. На фасаде зелёными буквами было написано: «French Bakery». Почему французская выпечка именовалась по-английски, Бельский уже даже не пытался понять: в этом веке языки, по-видимому, жили в гораздо более беспорядочном соседстве, чем государства.

Едва переступив порог, он понял: не трактир.

Скорее булочная — по густому, тёплому запаху свежей выпечки. Но поверх него стоял другой, не менее властный аромат: кофе. Современная Москва, как Бельский уже успел заметить, явно почитала сей заморский напиток с усердием, какого в его времена удостаивались разве что чай да водка. Кофе здесь пили везде и все.

Посетителей почти не было: двое молодых людей с переносными терминалами у окна да пожилая дама с книгой в дальнем углу. Дама поверх страниц смотрела пристально и почти беззастенчиво — но исключительно на Бельского. Левитана она, кажется, вовсе не замечала.

Хотя, если судить беспристрастно, Игорь Ааронович сам по себе привлекал взгляд куда охотнее. Подтянутый, хорошо одетый, с вниманием к каждой мелочи: ладный костюм, светлая сорочка, золотые запонки, блестящие ваксой туфли. Держался он прямо и даже чуть картинно, точно человек, который давно привык к тому, что его замечают.

Но Бельский, привыкший читать не наряд, а лицо, увидел и другое.

Тёмные круги под глазами. Лёгкую припухлость век. Едва заметную дрожь в пальцах, когда Левитан поправлял манжет. Всё это выдавало усталость — глубоко загнанную внутрь, но не до конца подчинённую воле. Человек держался, и держался хорошо, однако уже жил на одном внутреннем распоряжении.

— Давайте и впрямь познакомимся заново, что ли? — сказал Левитан, подавая руку. — Игорь.

— Александр, — ответил Бельский, пожимая её с охотой.

Левитан кивнул, огляделся — по всей видимости, ища полового, — никого не нашёл и вновь повернулся к собеседнику.

— Итак? Что за разговор, который не для телефона?

Бельский помедлил.

Корецкая ясно дала понять, что выносить за пределы Департамента сведения из прочитанного не следует. Но он и не собирался выносить сведения. Ему нужен был ответ на один-единственный вопрос — а ответ этот, судя по всему, мог открыть совсем иную дверь.

— Игорь, — начал он, намеренно удержав себя от отчества, — при нашей первой встрече вы сказали, что не можете найти одного человека. И назвали его, если не ошибаюсь, стёртой личностью.

— Допустим, — Левитан чуть прищурился.

— Фамилия этого человека, случайно, не Сабуров?

Левитан замер.

Ладони его сжались в кулаки быстрее, чем он сам успел это заметить. По лицу один за другим прошли три выражения: удивление, недоверие — и затем нечто, подозрительно похожее на облегчение.

— Откуда вы знаете? — спросил он тихо.

Этого Бельскому было достаточно.

— Неважно, — сказал он ровно. — Скажем так: я узнал об этом случайно. И узнанное совпало с тем, о чём вы тогда говорили.

Левитан по-прежнему держал кулаки сжатыми. Самообладание, как Бельский уже отметил, не было сильнейшей его добродетелью.

— Теперь я хочу понять, что здесь происходит, — добавил Бельский.

— Вы… — Левитан сбился. — Вы мне поможете?

— При одном условии.

Собеседник, уже было начавший расслабляться, снова внутренне сжался, точно пружина под ладонью.

— Я должен сначала обсудить с начальством и условия, и сам порядок нашего сотрудничества.

— С Храповым? — вырвалось у Левитана. — Он ничем не поможет.

— Не только, — Бельский едва заметно усмехнулся, глядя на почти детское отчаяние в глазах молодого человека. — Начальство у меня теперь, как выяснилось, не в одном лице.

3

В полицейском участке всё оказалось почти так же, как в первое посещение. Проходная, звонок начальству, документы — теперь уже с настоящим паспортом, — потом внутрь. Дежурная часть, и тот же старшина Петров в роли встречающего; по обыкновению — без хлеба-соли и без излишней сердечности.

Храпова ждали долго. Левитан успел четырежды с кем-то переговорить по своему стеклянному телефону — вполголоса, прикрывая рот ладонью. Наконец их позвали: другой полицейский провёл обоих в кабинет