Стёртый - Роман Никитин

— Причина?

— Причина не удалять его с моих глаз, это я объяснить могу, а устами господина Абрамяна сообщать мне заведомую глупость.

— Это какую же? — спросила Корецкая.

— Что дела будто бы не существует. — Бельский перевёл дух. Корецкая клюнула — теперь важно было не сбиться. — Между тем оно существует. Иначе не возникло бы в архиве изначально. Его не уничтожили — его от меня спрятали.

Снова пауза. Бельский услышал, как Корецкая выдохнула — не в трубку, а куда-то в сторону. Потом тихо сказала кому-то, кажется: «Подожди».

— Продолжайте, Александр.

Бельский бросил взгляд на Левитана — тот походил на статуэтку, которой скульптор в шутку открыл рот, да так и оставил. Храпов постукивал пером по столу и, кажется, едва заметно улыбался.

Бельский вновь наклонился к телефону.

— Если дело закрыто по ошибке — это один случай, — сказал он ровно, без нажима, но и без уступки. — Если же его убрали намеренно — совсем иной. Однако в обоих случаях не отменяется главный факт: дело было. А раз так, господин Левитан вправе продолжать свои розыски как частный детектив. Я же, как частное лицо, могу оказать ему содействие. Полагаю, сообща мы способны добыть сведения, которые по отдельности получить не сумеем.

Он умолк. Корецкая тоже молчала.

— Игнат? — позвала она.

— Я здесь, — отозвался подполковник.

— Ты за этого своего детектива поручишься?

— Он не мой, — буркнул Храпов. — Но не дурак и не болтун.

Левитан наконец закрыл рот, чтобы тут же картинно, не вполне искренне, изобразить изумление, глядя на полицейского. Храпов на эту пантомиму даже не посмотрел.

— Так что да, поручусь, — подвёл он итог.

— Ладно, — произнесла Корецкая. Тон её не потеплел ни на йоту. — Пусть этот интернет-Шерлок платит Александру сам. Бюджет МВД не резиновый, и я не знаю, сколько ещё смогу выбивать деньги на частных консультантов.

Левитан подался вперёд, к телефону:

— Деньги есть. Работа оплачена родственниками пропавшего.

Но Корецкая уже обращалась к Бельскому:

— Александр Платонович, это ваше личное время. Основная работа страдать не должна. Если что-то найдёте — сначала мне. Без самодеятельности. Всё, у меня вызов.

Телефон пискнул и умолк.

Храпов смахнул его со стола в карман и покачал головой.

— Ну, Александр Платонович. Умеете же вы убеждать. Не хотел бы я иметь вас против себя.

— Простите, против себя — в каком смысле?

— Во всяком, — Храпов снял очки и повернулся к Левитану. — Игорь, слышал товарища следователя? Готовь деньги.

4

Контора Левитана помещалась в месте, которое Бельский иначе как чудным назвать не мог.

Они вышли из метро на станции «Бауманская», миновали несколько старых, явно ещё фабричных корпусов, свернули в проулок и остановились перед массивными воротами бывшего завода. Кирпичная кладка, высокие окна, труба в отдалении — всё говорило о том, что прежде здесь что-то делали руками, шумом и огнём. Теперь же над входом красовалась надпись: «Центр креативного цифрового творчества».

— Здесь, — сказал Левитан, прикладывая пропуск к машине на проходе, такой же, как в метро. Кажется, эта штука именовалась турникетом.

Внутри завод оказался уже вовсе не заводом.

Просторный холл, стеклянные перегородки, зелень в кадках, люди на диванах с переносными терминалами на коленях. Кто-то пил из кружек — разумеется, кофе, — кто-то вполголоса спорил над разложенными на столе чертежами. Бельский уловил обрывок фразы про какую-то «блокчейн-платформу» и в который уже раз подивился тому, сколь причудливо ныне плодятся слова, называющие вещи, которые ещё вчера показались бы колдовством.

Поднялись на последний этаж — шестой. Подъёмник здесь был старый, почти промышленный, скорее клеть, нежели кабинка, но внутри отделан деревом и снабжён зеркалом. Левитан отпер ещё одну дверь ключом-карточкой и пропустил гостя вперёд.

— Прошу. Скромное жилище холостяка.

Скромным жилище не было.

Под самой крышей располагалось огромное помещение — мансарда с наклонными окнами, из которых открывался вид на вечернюю Москву. Пол — светлое дерево. Вдоль стен — стеллажи с приборами, назначения которых Бельский не знал. Рабочий стол с тремя терминалами, кресло, похожее скорее на кокон, чем на кресло. В углу — кожаный диван, потёртый, но добротный и, без сомнения, дорогой. Рядом — стеклянный столик, на нём бутылка янтарного напитка и два стакана.

— Вы здесь один живёте? — спросил Бельский, окинув взглядом простор.

— Я здесь один работаю, — поправил Левитан. — Живу в другом месте. Хотя, бывает, и ночую.

Бельский продолжал осматриваться.

Он повидал довольно казённых квартир и чиновничьих кабинетов, чтобы без труда отличать настоящий достаток от пущенной в глаза роскоши. Здесь было и то и другое. Техники — много, и, судя по виду, недешёвой. Мебель же — не новая, собранная, по всей видимости, из разных мест. Стены выкрашены недавно, но кое-где уже тронулись трещинками. Левитан тратился на то, что считал важным, и без сожаления скупился на всё остальное.

— Располагайтесь, — сказал хозяин, указывая на диван у стеклянного столика. — Коньяк? Нет? Тогда чай.

— Для коньяка, полагаю, ещё не время, — ответил Бельский, кивнув на бутылку. — А за чай буду признателен.

Левитан кивнул и отошёл в сторону. Оттуда донеслись щелчок и следом ровный шум закипающей воды. Через несколько минут он вернулся с двумя чашками на блюдцах, от которых шёл лёгкий пар.

Чай оказался чёрным и весьма недурным — почти как в Портсмуте, где Бельскому случалось бывать в настоящей чайной, куда добрые сорта доставляли прямо из Ост-Индии.

— Ну что ж, Александр Платонович, — сказал Левитан, когда Бельский отставил чашку. — Теперь, может быть, объясните, откуда вы вообще знаете фамилию Сабурова? И что это за дело вы видели?

Бельский покачал головой.

— Я бы предложил прежде условиться о порядке нашего сотрудничества.

— То есть?

— То есть пока я не принёс вам никакой пользы, — спокойно пояснил Бельский, — мы друг другу ничем не обязаны, кроме общего интереса к этому делу. Но именно поэтому лучше заранее определить, на каких условиях будем действовать и как разделим вознаграждение, если до него дойдёт.

Левитан отставил чашку и громко, даже чуть нарочито, рассмеялся.

— Да вы, господин историк, ещё и делец!

Бельский не ответил и молча отпил чаю.

— Хорошо, — сказал Левитан. — Предлагаю так. У меня на руках невозвратный задаток — двести тысяч. Делим пополам. Считайте это платой за хлопоты.

— Продолжайте.

— За достоверные сведения о пропавшем мне обещано ещё полмиллиона. Их поделим в зависимости от значимости того, что каждый из нас сумеет добыть. Если не договоримся — третейским судьёй будет, ну, скажем, Храпов. Устраивает?

Бельский снова поставил чашку