Джули Чан мертва - Лианн Чжан

замечает, что я на нее смотрю. Встретившись со мной взглядом, она широко улыбается – губы алые, зубы в крови от сырого мяса. Ее улыбка не касается кристально-голубых глаз – таких холодных и пронзительных… мертвых.

– Что-то не так с олениной? – В ее голосе пустота.

Я отвожу взгляд. Сглатываю. К горлу подступает комок.

– Н-нет. Все отлично.

Я разрезаю мясо. Кровь брызжет на приборы. Я кладу кусочек на язык, и в этот момент передо мной замирает модель. Она одета не в коричневое, как мясо, не в белое, как пастернак, и не в фиолетовое, как свекла. Она в алом. Как кровь. Ее щеки усыпаны белыми пятнышками, как у олененка. Она тяжело дышит: грудь ходит ходуном после прохода по «подиуму». Я жую мясо – металлический привкус разливается по небу странной тяжестью. Я глотаю. Желудок урчит, волнами поднимается тошнота. Жесткое мясо царапает горло, спускаясь вниз тяжелым комком. Словно живое, оно пытается вырваться наружу.

19

И вот я одна, забилась после ужина в уголок в саду на балконе, кутаюсь в шерстяное пальто под обогревателем, который почти не спасает от холода. Сквозь морозный воздух пробивается гул разговоров и музыки. Я заглядываю в теплый зал через широкие стеклянные двери, наблюдая издалека за этим праздником роскоши. Хочется вернуться внутрь, но сама мысль снова оказаться в окружении толпы вызывает неприятные ощущения. От еды меня мутит, я чувствую себя не на своем месте – не могу увидеть в происходящем красоту, которая, похоже, очевидна остальным.

Я перевожу взгляд на улицы внизу. Машины выстраиваются цепочкой, как бусины в ожерелье, ожидая зеленого сигнала. Светофор загорается, и они едут вперед, чтобы через несколько метров снова остановиться на красном.

– Ты ведь Хлоя, да?

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Рядом стоит Айла.

– Прости, я не хотела тебя напугать. – На ее плечи наброшен теплый зеленый кардиган. Она плотнее запахивает его на груди, почти полностью скрывая розовое платье.

– Нет-нет. Я просто немного… ушла в себя.

– Глубоко задумалась?

– Вроде того.

– Я Айла, – она протягивает руку. Хватка у нее крепкая.

– Знаю. Приятно познакомиться.

Она опирается на перила и вздыхает.

– Тебе понравился ужин?

Мне хочется отмахнуться и сказать: «Да, конечно!» Но она так на меня смотрит – слегка приподнятая бровь, губы будто вот-вот сложатся в улыбку, будто она собирается пошутить, – и я вздыхаю.

– Только никому не говори, – шепчу я, всхлипывая. – Тебе не показалось, что ужин был немного…

– Напряженный? – заканчивает она за меня, тоже шепотом. Наше дыхание белеет облачками пара в холодном воздухе.

– Именно! – Я говорю чуть громче, чем следовало бы. – Музыка такая… и эти модели?

– Да уж, эффект погружения точно был достигнут. – Она достает из сумочки сигарету и зажигалку – винтажную, с золотой крышкой. – Ты не против, если я закурю?

– Нет, конечно.

Она щелкает зажигалкой, и синее пламя касается сигареты.

– Зато еда была огонь. На других мероприятиях Беллы Мари так же? Я здесь впервые.

– Они… своеобразные, – надеюсь, этого расплывчатого ответа ей хватит.

– Я так нервничала, когда шла сюда. Особенно потому, что опоздала больше чем на час. Младшая все плакала, пока я с ней три серии мультиков не посмотрела. Я даже не попробовала те модные напитки, о которых все говорили.

– Представь – везти воду через полмира ради лимонада. Чисто приколы богатых белых.

Она смеется, и я стараюсь не расплыться в улыбке.

– Можешь звать меня Ай.

Меня словно подсвечивает изнутри. Это и есть то чувство, когда с тобой хотят дружить? Пара дней в роли Хлои, и я уже завожу друзей. К черту быть собой. Быть кем-то другим гораздо лучше.

– Как ты вообще оказалась рядом с Беллой Мари? – спрашиваю я. – Она как будто не совсем… человек из твоего окружения.

У Ай расслабленный, чуть дерзкий стиль. Будто она может сидеть на пожарной лестнице и раздавать косяки незнакомцам. Полная противоположность остальным в окружении Беллы Мари, от которых так и веет аурой поколений студентов из Лиги плюща с трастовыми фондами размером с их эго.

Она усмехается.

– Понимаю, о чем ты. Хочешь правду?

Я энергично киваю.

Она затягивается, кончик сигареты вспыхивает янтарным светом. Белый дым завивается в ночном воздухе, забиваясь в нос.

– Я состояла в очень сложных отношениях.

Тут же жалею, что спросила. Я никогда не умела утешать: наверное, потому, что меня саму никто никогда не жалел. Если у меня были проблемы, тетя либо игнорировала меня, оставляя вариться в собственных мыслях, либо ругала за то, что доставляю ей лишние неприятности. Я отвожу взгляд к парку, чтобы не встречаться с Ай глазами.

– Даже не помню, как муж постепенно отрезал меня от друзей и семьи… может, это и к лучшему. Но в какой-то момент у меня остались только он и мои дети. Ни работы, ни связей, ни будущего – только он. – Женщина стряхивает пепел и снова глубоко затягивается. – А потом я тайно завела аккаунт в «Инстаграме» и заблокировала все его аккаунты, чтобы он не узнал. Писала туда, размещала видео, пока он был на работе. Когда пришло первое письмо с предложением рекламы, это было просто чудо. Какое-то время соцсети были единственным пространством, где у меня была власть. Только там я могла говорить без страха. Чувствовала себя красивой и уверенной. Но потом он узнал и, – она качает головой, пепел разлетается по ветру, – вмешалась полиция. Я решила уйти от него и подала на полную опеку над дочерьми. Я не чувствовала себя в безопасности в родном городе, поэтому сбежала через всю страну – в Нью-Йорк.

У меня давно сложилось циничное отношение к инфлюенсерам: это токсичное болото самовлюбленных нарциссов, которые кормят нас иллюзией своей якобы доступной роскошной жизни, и этот образ отпечатался у нас на сетчатке. Но у нее совсем другая история. От нее теплеет на сердце. Очень легко забыть, что из отношений в сети может родиться и что-то хорошее. У тех, кому это нужно. Если повезет, это может открыть тебе целый мир.

– Переехать в самый дорогой город мира было не самым разумным решением, – продолжает Ай. – Через пару месяцев я поняла, насколько промахнулась. Я едва тянула аренду, даже когда брала все рекламные контракты подряд. Пришлось устроиться на вторую работу – писать статьи для независимого журнала. Через месяц я опубликовала пост, рассказав свою историю, – и бум, Белла Мари подписывается на меня. Мы начинаем переписываться, пересекаться на мероприятиях, и вот я уже приглашена на запуск ее бренда. Я не могла упустить такой