Джули Чан мертва - Лианн Чжан

София Чемберс – та самая блондинка, которая заговорила со мной перед уходом, @sophchambers. Три миллиона подписчиков в «Инстаграме», пять – в «ТикТоке», миллион – на «Ютубе». Раньше она играла за сборную США по волейболу, пока не сломала руку – нелепый несчастный случай – за неделю до Олимпиады две тысячи шестнадцатого года. Теперь она фитнес-инфлюенсер на полной ставке и по совместительству ведет занятия в SoulCycle «для души». У нее есть фитнес-приложение и коллаборация с популярным брендом спортивных бра. Большинство ее постов выглядит примерно так: «Сегодня отличный день, чтобы прожить отличный день». Или: «Не забывай быть счастливым!». Или: «Когда тебе грустно, просто думай о хорошем». Подписчики в восторге. Похоже, ее боялась сама депрессия.

Мы с Анжелик, Эммелин, Лили, Келли, Ай, Беллой Мари и этими тремя девушками, по всей видимости, и составляем общество Белладонн.

Догадка подтверждается, когда я обнаруживаю, что Хлоя заглушила и заархивировала все их сообщения. Причем не только в «Инсте» – она выставила такие настройки на всех платформах и даже в iMessage. Я нахожу групповой чат в «Инстаграме» под названием «Только для красоток» и читаю последние сообщения.

«Майя: Могу посоветовать потрясающего терапевта, она буквально творит чудеса с теми, кто пережил горе.

Анжелик: Мы всегда рядом с тобой.

София: Вспоминай все светлые моменты с Джули.

Лили: Ты в моих мыслях.

Эммелин: Мне очень жаль.

Келли: Мы – твоя семья».

Ана даже написала мне стих:

«Смерть.

Каждому придется

с ней столкнуться

когда-нибудь

во времени.

Надеюсь, тебе станет лучше».

Ну… главное – внимание.

Самое последнее сообщение от самой Беллы Мари:

«Мы все переживали серьезные потери. Ты знаешь, где нас найти, когда будешь готова. Xoxo».

Мои губы растягиваются в улыбке, в груди становится тепло. В более ранних сообщениях девушки в основном поддерживают друг друга, обсуждают сделки с брендами, делятся контактами для сотрудничества, советуются, какие фото ставить на обложку карусели, и так далее.

Я не понимаю, почему Хлоя их заглушила, если они так ее поддерживали. Ну да, не суперинтеллектуалки, и что? Они инфлюенсеры – чего еще ожидать? У них насыщенная жизнь, посты, контракты, свои проекты. И все же они нашли время, чтобы написать слова поддержки. Если бы у меня были такие друзья, когда я была Джули, – подушка безопасности, сообщество, люди, которым не все равно, – все могло бы сложиться иначе.

Я возвращаю чат из архива и снимаю глушилку со всех Белладонн. Когда я отвечаю каждой из них, меня охватывает усталость, но на душе тепло. Я очарована этим новым миром, который присвоила себе. Этими новыми настоящими подругами.

Я смотрю на время. Два пятнадцать ночи. Хочется еще немного продлить это мгновение, но усталость давит. Пять часов притворяться Хлоей – это непросто. К счастью, все прошло гладко. Кажется, я начинаю входить во вкус.

Погасив свет и поставив телефон на беззвучный режим, я опускаюсь на мягкий матрас и пытаюсь уснуть.

Но без яркого экрана перед глазами, без постоянных уведомлений тишина становится слишком громкой. Все чувства, которые я глушила бесконечным скроллингом, вдруг обостряются. Внутри нарастает тяжелое беспокойство. Запах абрикосового шампуня Хлои будто бы наполняет воздух, словно она лежит рядом со мной. Я ворочаюсь, пытаясь устроиться удобнее.

Что-то острое колет бедро. Я вздрагиваю, включаю свет и смотрю. Длинный черный волос вонзился в кожу, как заноза. Он похож на мой… но я уверена в обратном.

Это волос Хлои.

Только ее волосы могли бы уколоть меня во сне. Сердце бешено колотится. Я выдергиваю его и бегу в ванную, смываю в унитаз, как насекомое, которое может вернуться и укусить, и стою, не дыша, пока не убеждаюсь, что он исчез в водовороте.

Я срываю постельное белье и запихиваю все в огромный черный пакет. Думаю взять другой комплект из шкафа, но меня не отпускает непонятное беспокойство. А вдруг и там остались частицы Хлои? В итоге я стелю полотенце на голый матрас и ложусь сверху. Закрываю глаза, заставляя себя уснуть, чтобы сбежать от тревожного стука в голове.

И тут звонит телефон.

Разве я не поставила его на беззвучный? Я хватаю устройство и, прищурившись, смотрю на экран. Пусто.

Но звонок не прекращается.

Я трясу телефон, как сломанный пульт. Экран все еще пуст.

И вдруг понимаю.

Звук идет не отсюда.

Звонит не телефон Хлои.

А мой.

21

Я вскакиваю с кровати и начинаю искать свой телефон – тот, что бросила в ящик тумбочки. Руки дрожат, я шарю среди секс-игрушек Хлои. Наконец пальцы нащупывают холодный металл. Я подношу телефон к лицу, и звонок обрывается.

На экране всплывают уведомления: (13) пропущенных вызовов от «ОПАСНО! НЕ БРАТЬ», (6) голосовых сообщений.

Черт.

Черт, черт, черт, черт, черт.

Телефон снова звонит, и я вскрикиваю, отбрасывая его. Он летит, кажется, целую вечность, прежде чем врезаться в стену, оставив вмятину, и упасть на пол.

Звонок не прекращается. Я зажимаю уши ладонями, пытаясь заглушить звук.

Как я могла забыть?

Тетя.

Я настолько увлеклась образом Хлои, что полностью проигнорировала свою прежнюю жизнь – жизнь Джули. Тетя была первым номером в списке тех, кому следовало звонить экстренным службам, если бы со мной что-то случилось. Полицейские наверняка связались с ней после того, как забрали тело Хлои.

Но, если она знает, что Джули мертва, зачем она звонит на ее телефон, будто она жива?

Может, пытается связаться с Хлоей?

В этом есть смысл. Джули нашли в квартире Хлои, значит, тетя может звонить, чтобы вернуть телефон. Наверняка хочет сбросить его до заводских настроек и продать. Ничего нового. От нее можно ожидать чего угодно. Она безнравственна до крайности. Я до сих пор помню, как в четвертом классе нашла на площадке кошелек одноклассницы. Там было всего одиннадцать долларов двадцать четыре цента – в монетах, – но тетя все равно забрала деньги, прежде чем велела мне вернуть кошелек. В итоге меня обвинили в краже, а когда я попыталась сказать правду, учитель позвонил тете и она без колебаний свалила все на меня. Мне было девять лет. После этого тетя целый месяц не давала мне с собой ни еды, ни двух долларов на школьные обеды – за то, что я пыталась «настучать» на нее.