Рассказы - Майкл Коннелли

— Да ладно тебе, — окликнул его Эккерсли. — Я же не велел оставить её в машине. Просто сказал, что она не понадобится.

Босх поспешил за ним по выложенной плиткой дорожке к крыльцу. Он шел, придерживая ремень обеими руками. Тяжелая, громоздкая амуниция все еще казалась непривычной. Во Вьетнаме его задачей было спускаться в подземные тоннели. Там приходилось быть максимально собранным и поджарым, чтобы протиснуться в любую щель. Никаких портупей. Все необходимое снаряжение, фонарь да «сорок пятый» кольт, он при этом держал в руках.

Эккерсли же провел эти военные годы в патрульной машине. Он был на восемь лет старше Босха и ровно на столько же дольше служил в полиции. Будучи выше и плотнее напарника, он носил свою тяжелую портупею с привычной, отработанной легкостью. Он жестом велел Босху постучать в дверь, словно для этого требовалась особая подготовка. Босх трижды припечатал кулаком по дереву.

— Не так, а вот так, — поправил его Эккерсли.

Он резко и требовательно постучал костяшками пальцев.

— Полиция! Миссис Уилкинс, откройте, пожалуйста!

В его стуке и голосе звучала непоколебимая властность. Особая интонация. Именно этому он и пытался научить своего зеленого напарника.

Босх кивнул. Урок он усвоил. Оглядевшись, он заметил, что все окна в доме наглухо закрыты, несмотря на приятное прохладное утро. За дверью по-прежнему царила тишина.

— Чувствуешь запах? — спросил он Эккерсли.

— Какой еще запах?

Уж в чем Босх точно не нуждался в подсказках Эккерсли, так это в распознавании запаха смерти. Он отпахал два срока в зоне боевых действий. В тоннелях вьетконговцы замуровывали своих мертвецов прямо в земляные стены. Запах разложения висел там постоянно.

— Тут покойник, — уверенно произнес Босх. — Я обойду дом сзади.

Он сошел с крыльца и направился по подъездной дорожке на задний двор. Здесь вонь ощущалась сильнее. По крайней мере, для Босха. Диспетчер передал по рации, что Джун Уилкинс живет одна и уже неделю не отвечает на звонки дочери из Филадельфии.

За домом раскинулся небольшой огороженный дворик. От угла гаража к углу дома была натянута бельевая веревка. На ней сиротливо болтались несколько вещей. Пара шелковых комбинаций и другое женское белье. Часть одежды валялась прямо на земле. Их, видимо, сорвало ветром. Поскольку по ночам здесь поднимался сильный ветер, люди старались не оставлять белье на улице на ночь.

Сперва Босх подошел к гаражу и, приподнявшись на цыпочки, заглянул в одно из узких окошек под самой крышей деревянных ворот. Внутри угадывался характерный покатый силуэт «Фольксвагена-Жука». Машина в гараже и брошенное на веревке белье лишь подтверждали то, о чем уже вовсю кричал запах. Джун Уилкинс точно не уехала в путешествие, забыв предупредить дочку. Она явно находилась где-то здесь, внутри дома, и им предстояло обнаружить её.

Он развернулся к дому и поднялся по трем бетонным ступеням черного крыльца. Дверь была со стеклянной вставкой, через которую просматривалась кухня и часть коридора, ведущего в жилые комнаты. С виду все было пристойно. Никаких следов борьбы, никакой гниющей еды на столе или луж крови на полу.

Затем на полу возле мусорного ведра он заметил собачью миску. Над кучей гниющего корма кружили мухи.

У Босха участился пульс. Он достал дубинку и постучал ею по стеклу. Подождал, но ответной реакции не последовало. Через весь дом было слышно, как его напарник колотит в парадную дверь и в очередной раз кричит, что это полиция.

Босх подергал ручку задней двери. Она оказалась незапертой. Он медленно приоткрыл дверь, и наружу вырвался такой густой и зловонный дух, что Босх невольно отшатнулся, сделав шаг с крыльца.

— Рон! — крикнул он. — Тут сзади открыто!

Спустя мгновение послышался тяжелый топот и позвякивание портупеи напарника, спешащего на зов. Тот выбежал из-за угла и направился к крыльцу.

— Ты... ох черт! Ну и смердит! Воняет мертвечиной! Да у нас тут ЭмТи[7].

Босх кивнул. Он сообразил, что это коповское сокращение означает труп.

— Заходим? — спросил он.

— Да, надо проверить, что там, — ответил Эккерсли. — Но погоди секунду.

Он подошел к бельевой веревке, сорвал две комбинации и швырнул одну Босху.

— Прижми к носу, — велел он.

Эккерсли прижал шелковую ткань к лицу, закрывая рот и нос, и первым перешагнул порог. Босх последовал его примеру.

— Давай сделаем всё по-быстрому, — глухо донеслось из-под шелка.

Они торопливо пошли по дому и обнаружили труп в ванной в конце коридора. Чугунная ванна на львиных лапах была до краев наполнена темной, застоявшейся водой. Из воды выступали два округлых очертания, по одному с каждого края, а вокруг них в воде расплывались волосы. На обоих «кочках» копошились мухи, облепив их, словно спасательные шлюпки в океане.

— Дай-ка мне свою дубинку, — попросил Эккерсли.

Не понимая, зачем она нужна, Босх вытащил ее из кольца на ремне и протянул напарнику. Эккерсли опустил конец дубинки в мутную воду и ткнул округлый предмет у изножья ванны. Мухи с жужжанием взмыли вверх, и Босх принялся отмахиваться от них. Предмет в воде потерял неустойчивое равновесие и перевернулся. На поверхность выплыла оскаленная собачья пасть. Босх невольно отшатнулся.

Эккерсли переключился на вторую «кочку». Стоило ему коснуться её дубинкой, как потревоженные мухи яростно взлетели, но сам предмет поддался неохотно. Он не покачивался на поверхности, как собака, а уходил вглубь, подобно айсбергу. Эккерсли погрузил дубинку глубже и приподнял находку. Из темной воды показалось обезображенное гнилостным разложением человеческое лицо. Мелкие черты и длинные волосы указывали на то, что это женщина, но утверждать наверняка по тому, что предстало перед глазами Босха, было нельзя.

Дубинка зацепилась за подбородок мертвеца, но тут же соскользнула, и лицо снова ушло под воду. Темная жижа плеснула через край ванны, заставив обоих полицейских снова попятиться.

— Уходим отсюда, — бросил Эккерсли. — Иначе этот запах до конца дней не выветрится с формы.

Он вернул дубинку Босху и, протиснувшись мимо него, поспешил к выходу.

— Погодите секунду, — сказал Босх.

Но Эккерсли уже не стал ждать. Босх повернулся обратно к ванне и снова опустил дубинку в темную воду. Он поводил ею в глубине, пока не зацепил что-то, и потянул вверх. На поверхности показались руки покойной. Запястья были стянуты собачьим ошейником. Босх медленно опустил их обратно.

Выходя из дома, Босх нес дубинку на вытянутой руке. На заднем дворе он застал Эккерсли. Тот стоял возле гаража и жадно хватал ртом свежий воздух. Босх перекинул использованную комбинацию через бельевую веревку и подошел к напарнику.

— Поздравляю, салага, — сказал Эккерсли, используя коповское словечко для новичков. — С почином, это твой первый труп. Коли задержишься на этой работе, то навидаешься их