Рассказы - Майкл Коннелли

Она повернулась к нему:

— С чего ты это взял?

— Он уперся правой рукой в стену над унитазом.

— И что?

— Тут как с пистолетом, Киз. Он целился в унитаз левой рукой, потому что он левша.

Она пренебрежительно покачала головой:

— Ох уж эти мужчины...

Она вернулась к работе за компьютером, а Босх снова углубился в материалы дела. Он выписал данные, необходимые для запроса в сектор дактилоскопии Отдела научных расследований, чтобы эксперт мог поискать отпечаток ладони по базе. Затем он спросил у Райдер, не захватить ли ей кофе или газировки из буфета, пока он будет ходить по делам. Она отказалась, и он ушел, прихватив синюю папку с собой.

Босх заполнил бланки запроса на сопоставление и передал их эксперту-дактилоскописту по фамилии Ларкин. Тот был из старой гвардии, одним из самых опытных специалистов. Босх уже не раз обращался к нему и знал, что Ларкин все сделает быстро.

— Будем надеяться, сорвем джекпот, Гарри, — сказал Ларкин, забирая бланки.

В самом деле, каждый раз испытываешь азарт, когда забиваешь старый отпечаток в компьютерную базу и запускаешь поиск. Чувствуешь себя так, словно дергаешь за рычаг «однорукого бандита». Джекпотом в этой игре, выражаясь на полицейском жаргоне, было «холодное совпадение»[9].

Выйдя из отдела, Босх направился в буфет, чтобы взять кофе и спокойно дочитать дело. Он рассудил, что монотонный гул столовой раздражает куда меньше, чем назойливые расспросы Киз Райдер.

Он прекрасно понимал логику напарницы. Она стремилась выбирать новые дела хладнокровно, без эмоций, отсеивая наиболее перспективные из тысяч нераскрытых. Киз опасалась, что если Босх будет выбирать дела из личных побуждений или под влиянием призраков прошлого, они перегорят раньше времени.

Но самого Босха это мало заботило. Он твердо знал, что вовлечение является ключевым элементом любого расследования. Это топливо, поддерживающее его внутренний огонь. Поэтому в каждом деле он сознательно искал личную зацепку или хотя бы повод для личной ярости. Это держало его в тонусе и заставляло полностью концентрироваться на задаче. И все же это не было «синдромом Лоры». Он не влюблялся в мертвую женщину. Босх ни в коей мере не питал каких-либо чувств к Джун Уилкинс. Он пылал страстью к самой возможности пробиться сквозь толщу десятилетий и схватить ее убийцу.

Убийство Джун Уилкинс отличалось изощренной жестокостью. Женщину связали по рукам и ногам собачьим ошейником и поводком, а затем утопили в ванне. Ее собаку постигла та же участь. Вскрытие не выявило на теле Уилкинс никаких синяков или повреждений, свидетельствовавших о борьбе. Однако токсикологический анализ крови и тканей показал, что жертве ввели ветеринарный паралитический препарат. Это означало, что, когда ее погружали в воду, Уилкинс, скорее всего, была в полном сознании, но парализованные мышцы лишили ее возможности сопротивляться или защищаться. В крови собаки обнаружили то же самое вещество.

Расследование вели строго по правилам, буквально по учебнику, но оно так и не дало результатов. У следствия не было даже подозреваемых. Джун Уилкинс жила одна. Она была в разводе, ее единственный ребенок, учился в университете Филадельфии. Сама Джун работала ассистенткой директора по кастингу в офисе на углу Голливудского бульвара и Вайн-стрит, но в те трагические дни находилась в двухнедельном отпуске.

Следствие не обнаружило у нее постоянного любовника или каких-либо затаенных обид со стороны бывших мужчин. Соседи, знакомые, коллеги и родные в один голос утверждали, что единственной любовью в ее жизни была собака, карликовый пудель по кличке Френчи.

Вокруг этого питомца и крутилась вся ее жизнь. Породистый пес регулярно участвовал в конкурсах, и за последний год жизни Уилкинс выезжала из дома только на собачьи выставки в Сан-Диего и Лас-Вегасе, в которых принимал участие её Френчи. Вторую спальню своего бунгало она переоборудовала под груминг-салон, зеркала в котором были сплошь увешаны призовыми лентами.

Первоначальное расследование вели напарники Джоэл Спейгелман и Дэн Финстер из отдела Уилшир. Сначала они широко охватили все сферы жизни Уилкинс, но постепенно сузили круг поисков до ее собаки. Использование ветеринарного транквилизатора и убийство пса вместе с хозяйкой явно указывали на то, что разгадку стоит искать именно в этом направлении. Однако эта ниточка быстро оборвалась, поскольку детективы не нашли никаких следов конфликтов или вражды в конкурентном мире собаководов.

Как выяснилось, в этом сообществе Уилкинс считали безобидным любителем. Соперники не воспринимали ее всерьез, да и сама она не отличалась бойцовским характером. Детективы также выяснили, что Френчи, несмотря на чистокровное происхождение, до чемпионского уровня откровенно недотягивал, а большинство его наградных лент вручалось банально за участие, а не за какие-то достоинства или достижения.

Тогда напарники сменили версию и предположили, что убийца намеренно пустил следствие по ложному следу, подкинув «собачий» мотив. Но какое направление расследования было верным, так и не удалось выяснить. Следствие зашло в тупик. Отпечаток ладони на стене ванной так и не был сопоставлен с кем-либо, что могло бы дать подозреваемого, и за отсутствием других весомых зацепок дело положили до лучших времен на полку.

Это означало, что формально оно оставалось в работе, но сыщики просто ждали каких-то новых обстоятельств в деле. Анонимной наводки, признания или хотя бы похожего по почерку убийства. Однако ничего не происходило, и через год дело окончательно сдали в архив покрываться пылью.

Пока Босх читал материалы дела, он набросал список имен, которые фигурировали в расследовании. Туда вошли родственники, соседи и коллеги погибшей, а также знакомые, с которыми она пересекалась в ветеринарных клиниках и на собачьих выставках.

В большинстве случаев Спейгелман и Финстер при допросах аккуратно фиксировали даты рождения, адреса и даже номера карточек социального страхования. Стандартная процедура. Их тогдашняя скрупулезность теперь очень поможет Босху, поскольку он собирался прогнать каждое имя из своего списка через полицейскую базу данных.

Закончив чтение, Босх закрыл папку с делом и посмотрел на свой листок. Он собрал тридцать шесть имен для проверки по базе данных. Он понимал, что, по сути, на руках у него только эти тридцать шесть имен и отпечаток ладони — вот и всё. Кроме того, можно было проверить по базе гидрохлорид кетамина, вдруг он фигурировал в каких-то других делах начиная с 1972 года.

Босх решил, что если ни одно из трех направлений расследования ничего не даст, он закроет дело, признает поражение перед напарницей и переключится на следующее, где найдётся настоящая зацепка.

Допивая кофе, он размышлял об отпечатке ладони. Тогда его даже толком не проанализировали. Просто замерили координаты на стене и отложили на будущее, для сравнения с подозреваемыми, которые могли появиться в ходе следствия. Но Босх понимал, что этот след может