Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

Голос Мэттью надломился, а Шарлотта, напротив, принялась исполнять чуть громче, но они не упустили ни одного слова, пусть даже в некоторых строчках слышалось фырканье девушки, а то и несколько. Пока они оба продолжали петь, Мэттью посадил Банши на изогнутую ветвь экзотического дерева. Капуцин прижался к стволу и пристально взирал на поющих своими яркими черными глазками. Однако стоило им попытаться отойти, как обезьянка взвизгивала.

Так и стояли Мэттью и Шарлотта плечом к плечу, распевая посреди роскошной оранжереи о страстном соитии любовников. В промежутках между вырывавшимися из груди смешками Шарлотту осенило, что в душе зародилось еще одно чувство, похожее на непреодолимое влечение. Она остро ощущала, что отныне хочет, нет, жаждет большего.

И чем бы это ни было, оно имело самое непосредственное отношение к Мэттью Тальботу. И все же девушка не смела рисковать, стремясь обрести с ним что-то иное. Не здесь. Не сейчас. Возможно, никогда.

Глава 11

Мэттью и представить себе не мог, насколько тесной была карета, пока не обнаружил, что сидит напротив Шарлотты и ее брата, прокручивая раз за разом в голове слова песни «Похотливый молодой кузнец». Его губы подергивались каждые несколько секунд, а строчки вот-вот готовы были сорваться с языка. Александр начал бросать на него недоуменные взгляды, но именно леди Шарлотта едва не подвела Мэттью к краю пропасти.

Она, украдкой поглядывая в его сторону, вновь и вновь сдерживала вырывавшиеся смешки. В травянисто-зеленых глазах девушки вспыхивали озорные искорки, и он готов был поклясться, что слышит звуки непристойной песенки.

«И начищал свои тиски взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед, хо!»

По телу Мэттью заструился предательский жар, окрасив его щеки смущенным румянцем и не оставив равнодушными другие места. Большая часть пламени, к несчастью, устремилась к его «железному орудию», которое, как и у одноименного похотливого кузнеца, сейчас раскалилось добела.

Обстановка сложилась крайне неловкая, особенно учитывая собравшуюся компанию. Благо его сюртук надежно укрывал признаки выкованной и нежелательной в данный момент стали.

– Что между вами произошло? Лотти превратилась в настоящую хохочущую гиену, а Мэттью похож на взволнованного оленя – или, полагаю, антилопу, если придерживаться корректной метафоры. – Александр с подозрением оглядел их.

Черт бы побрал этого спортсмена за столь своевременное проявление наблюдательности.

К и без того неудобным ощущениям внутри Мэттью присоединилось чувство вины. Ему не пристало вожделеть сестру лучшего друга, тем более прямо на глазах у этого лучшего друга.

– Мы пели довольно занятную песенку, – охотно поделилась Шарлотта. – Оказывается, она успокаивает Банши.

Мэттью пожелал рассыпаться в прах и проскользнуть сквозь половые доски кареты Тэвиша. Он отчаянно старался перехватить взгляд Шарлотты и намекнуть ей сменить тему разговора, однако девушка переключилась на брата, полностью проигнорировав мужчину.

– А какую? – полюбопытствовал Александр.

– Ее название мне неизвестно, – пояснила Шарлотта, – но песня начинается так…

– Не надо! – громко вскрикнул Мэттью грубым голосом, чересчур громогласным для такого маленького транспортного средства. Он повторил попытку, стараясь смягчить тон, но раздавшиеся панические нотки достигли даже его ушей. – Пожалуйста, не пойте эти строки. Умоляю вас.

Александр удивленно вскинул брови.

– Я заинтригован еще больше и хочу их услышать.

– Нет, – застонал Мэттью. – Не проси, пожалуйста.

– Мэттью, ты научил мою сестру исполнять неприличную песню? – прыснул со смеху Александр.

– Самую неприличную, – весело добавила Шарлотта.

– Она действует как колыбельная для Банши, – начал оправдываться Мэттью, одновременно выискивая в крыше кареты люк, который мог бы появиться каким-нибудь невероятным образом. Увы, чуда не произошло, и молодому человеку не оставалось иного выхода, как выброситься из движущегося экипажа.

– Никогда не подозревал, что человеческая кожа способна так сильно краснеть. – Александр наклонил голову, делая вид, что пристально изучает цвет лица Мэттью.

– Насыщенно-алый, не правда ли? – К игре брата подключилась теперь и Шарлотта, устремив взор на несчастного Мэттью.

Молодой врач с трудом подавил желание закрыть лицо руками, вместо этого скорчив кислую физиономию.

– Скорее бордовый, – возразил Александр, – но думаю, нам удастся превратить его в пурпурный. Вот на что стоило бы посмотреть.

– Вы же осознаете, что я сижу здесь? – запротестовал Мэттью.

– О, мы в курсе. – Александр подмигнул ему. – Это и делает происходящее таким забавным.

– Хм-м, – протянула Шарлотта, подавшись ближе, чтобы тщательно осмотреть мужчину. – Я вижу, как начинает проявляться розовато-лиловый оттенок.

У Мэттью действительно не оказалось другого выбора, как скрыть свое вспыхнувшее лицо. Возможно, его выручит захваченная с собой треуголка, но едва он потянулся за ней, как неожиданно карета накренилась вправо. Наклонившаяся вперед Шарлотта потеряла равновесие и, к ужасу Мэттью, полетела прямо на его по-прежнему мощно раскаленное «железное орудие». Он вскрикнул и дернулся, чтобы заслониться, но тут же понял, что карета не просто покачивалась, а разваливалась на ходу.

Годы физических тренировок не прошли даром, взрастив в молодом человеке молниеносную реакцию. Мэттью бросился вперед, обхватив Шарлотту руками. Из горла девушки раздался истошный крик, как только деревянный экипаж рухнул на мощеную дорогу. Мэттью захрипел, почувствовав, что его плечи и спина приняли на себя большую часть удара. Шарлотта прижималась к его груди, а Александр навалился на них сверху, случайно зацепив сапогом голень Мэттью.

В воздухе разнеслось испуганное ржание лошадей, и Мэттью заметил, как опасно дернулась перевернутая карета. Он не знал, что случилось с кучером и выездным лакеем, но больше никто не управлял животными. Пустившиеся лошади вскачь вполне могли привести их к смерти.

Мэттью, упираясь спиной в разбитое окно, ощутил, как наезженная колея царапает его ткань сюртука и скоро достигнет голой плоти. Он передал Шарлотту в объятия ее брата и толкнул их обоих в относительно безопасный угол, спасая от града осколков. Дерево скрипело и жалобно стонало, пока карета разрушалась на части. Вцепившись пальцами в мягкую обивку, Мэттью, несмотря на немилосердную тряску, удалось подняться на ноги. С трудом удерживая равновесие на правом боку кареты, Мэттью потянулся к запертой левой дверце, висевшей над головой. Она с грохотом распахнулась и захлопала, как крыло разъяренной птицы. Вновь упершись в обитую плотной тканью спинку сиденья, Мэттью пролез в образовавшийся проем, но едва он выбрался наружу, как лошади метнулись влево, чуть не отправив его в полет. Мэттью схватился за декоративную раму, пока его ноги скользили по лакированной поверхности.

В конце концов ему улыбнулась удача, и, воспользовавшись крюками для фонарей в качестве надежной опоры, он перебрался на козлы. Упершись коленями в край сиденья, мужчина наклонился и со второй попытки достал поводья, остановив взбесившихся скакунов.

Стоило карете затормозить, как Мэттью сделал сальто и аккуратно