Рассказы - Майкл Коннелли

Босх подошел к прикроватной тумбочке.

— Спасибо, сержант.

На тумбочке стоял пустой стакан с белесым налетом на дне, и рядом пластиковый флакон из-под таблеток и блокнот. Больше ничего. Наклонившись, Босх изучил аптечный пузырек. Это было болеутоляющее, выписанное на имя Лизбет Грейсон восемь месяцев назад. «Принимать при боли». Босх задался вопросом, а не относилось ли к подобной боли потребность покончить со всем разом? Достав свой блокнот, он переписал фамилию врача, выписавшего рецепт и, по всей видимости, выполнявшего операцию по увеличению груди.

Затем он перевел взгляд на раскрытый блокнот на спирали, лежавший на тумбочке рядом с флаконом из-под таблеток. На странице карандашом было написано четыре строчки:

Больше нет смысла

Я сдаюсь

Я сдаюсь

Я сдаюсь!

Он на секунду задумался, разглядывая подчеркнутые слова и понимая, что в каждой строчке логическое ударение смещалось на другое слово. Босх протянул руку к блокноту, чтобы проверить, нет ли записей на других страницах.

— Рано еще, детектив.

Босх обернулся и увидел стоявшего позади фотографа из Отдела научных расследований. Это был Марк Бэрон. Они вместе отработали не один десяток мест преступлений. Бэрон указал на свой фотоаппарат.

— Я это еще не снимал, — сказал он. — Не хочу, чтобы тут что-то сдвинули.

— Ладно, подожди секунду.

Босх нагнулся, чтобы заглянуть под тумбочку. Выдвижных ящиков у нее не было, зато имелась единственная полка, на которой лежала стопка журналов «Пипл». На ковре под тумбочкой ничего не нашлось. Он опустился на колени и приподнял оборку кровати. Под ней стояли домашние туфли, и больше ничего.

Босх поднялся и отступил, давая Бэрону возможность подойти и сделать снимки. Сам он вернулся к Фултон.

— Кто ее нашел?

— Домовладелец. Говорит, ему позвонил ее агент, а потом еще преподаватель по актерскому мастерству. Они волновались, поскольку она пропустила важное прослушивание или вроде того. У хозяина есть универсальный ключ, вот он и зашел. Говорит, препод по телефону был очень убедителен.

— Она так и лежала на виду или была укрыта?

— Она была накрыта. Это уже работа людей коронера.

Босх кивнул.

— Где домовладелец?

— Ушел к себе. Он живет здесь же, при кондоминиуме. На нем лица нет от ужаса.

— Приведи его.

— Тут ведь все очевидно, верно? Мы же через пару минут закончим и можем идти?

Босх посмотрел на Фултон. Даже ей не терпелось превратиться в тыкву ровно в полночь.

— Просто приведи домовладельца, пожалуйста.

Фултон ушла, а Босх направился к комоду, где Эдгар изучал содержимое верхнего ящика. Там лежало несколько разных снимков. Стопка глянцевых фотографий формата восемь на десять дюймов — коллажи с Лизбет Грейсон в различных позах и костюмах. Что бы ни было на ней надето, какое бы выражение лица она ни принимала, сценический образ не мог скрыть ее природной красоты. Босх подумал, что такая внешность определенно открывала перед ней одни двери, но намертво запирала другие. С таким лицом ее никогда бы не восприняли как серьезную актрису.

— Черт, у нее же все было, — вздохнул Эдгар. — И зачем только она все это пустила под откос?

— А может, это вовсе и не она.

Эдгар бросил снимок обратно в ящик и уставился на Босха.

— Гарри, ты что-то заметил?

Босх покачал головой:

— Пока ничего. Я это так, к слову. Задаюсь вопросами, понимаешь?

— Только не заводись. Хочешь поговорить с хозяином, не вопрос. Поговорим и закроем эту тему. Без намеков на постель.

— Я просто к тому, что нельзя подходить к делу с готовой версией. Это заразительно.

Босх неторопливо подошел к одному из помощников коронера, который убирал инструменты обратно в ящик. Его Босх тоже знал. Это был Нестер Гонзмарт.

— Как дела, Нестер?

— Мы уже закругляемся, босс.

— Что скажешь по времени смерти?

— Замерили температуру печени. Я бы сказал, между полуночью и четырьмя часами утра.

— То есть максимум сутки назад. Следы насилия есть?

— Ни царапинки, парень. Чистое место. Поверить трудно, но, похоже, все так и есть, чем кажется. Недели через две получим токсикологию, думаю, там вылезет «Перкодан». Вот и вся история.

— Обязательно перешли результаты мне.

— Договорились, Гарри.

Он защелкнул замки на ящике с инструментами и вышел из спальни. Босх знал, что тот вернется уже с носилками. Лизбет Грейсон предстояла последняя поездка, в даунтаун.

— Господа! — подал голос Бэрон. — Не могли бы все выйти в коридор? Мне нужно сделать общие планы.

Босх направился к выходу, гадая, куда подевалась Фултон, отправившаяся за домовладельцем.

— Спасибо, — бросил Бэрон.

Фултон ждала его в гостиной вместе с невысоким, щуплым мужчиной, который выглядел ровесником этого жилого комплекса. Его представили как Зигги Войцеховски. Он пересказал Босху и Эдгару, как обнаружил мертвую Лизбет Грейсон. Все в точности совпало с рассказом Фултон.

— Двойные двери были заперты? — спросил Босх.

— Да. У меня есть универсальный ключ от всех квартир. Им и воспользовался.

Босх покосился на входную дверь и заметил дверную цепочку, свободно свисавшую с косяка.

— Цепочка не была наброшена?

— Нет, никакой цепочки.

— Она сама платила за аренду или кто-то платил за нее?

На допросах всегда полезно сделать неожиданный ход, задать свидетелю вопрос, который выбьет его из колеи.

— Э-э, сама платила. Всегда выписывала чек.

— Что насчет ухажеров?

— Без понятия. Я за жильцами не шпионю. В «Орхидее» все ценят приватность. Я в чужие дела не суюсь.

— А подруги?

— Тот же самый ответ, детектив. Я не...

— Господин Войцеховски, в каком часу вы зашли в квартиру и обнаружили тело?

Домовладелец слегка растерялся от такой чехарды с вопросами.

— Примерно в четверть одиннадцатого вечера. Я как раз посмотрел начало новостей по пятому каналу с Хэлом Фишманом. Тут снова позвонил ее преподаватель, и я в конце концов согласился проверить, все ли в порядке, просто чтобы они наконец отстали.

— Когда вы вошли, свет горел?

Войцеховски промолчал, обдумывая вопрос.

— Постарайтесь вспомнить сам момент. Что вы увидели? Было хоть что-то видно или пришлось включать свет?

— Я увидел свет в конце коридора. Из ее спальни. Там горел свет.

Босх кивнул.

— Хорошо, господин Войцеховски, на сегодня достаточно. Возможно, нам придется побеседовать позже.

Он проводил взглядом уходящего коротышку. Эдгар подошел вплотную, чтобы поговорить без свидетелей.

— Не нравится мне этот твой взгляд, Гарри. Я его уже видел.

— И что?

— Он говорит мне, что ты влюбился. Пытаешься разглядеть здесь то, чего нет.

— На двери не было цепочки.

— И что с того? Проявила деликатность. Знала, что собирается уйти насовсем, и не хотела, чтобы кому-то пришлось выламывать дверь. Мы такое видели раз сто, не меньше.

— В спальне остался гореть свет.

— И?

— Самоубийцы не оставляют свет включенным.