Рассказы - Майкл Коннелли

зачитал имена остальных пяти фотографов из списка. Никого из них в студии не оказалось, а связаться с ними, по словам Райнеке, не представлялось возможным. Чем больше вопросов о фотографах задавал Босх, тем сильнее нервничал парень за стойкой.

— То есть ни одного из этих фотографов здесь нет, и никаких контактов для связи с ними у вас тоже не имеется? — подытожил Босх.

— Мы сдаем студию в аренду с почасовой оплатой, — пояснил Райнеке. — Фотографы приходят, оплачивают час или сколько им там нужно, а потом сваливают. Зачем нам их номера? Вы что, из Отдела внутренних расследований?

Босха начинало злить, что зацепка уходит в песок.

— Мы из убойного, — отрезал он. — Где управляющий?

— Его нет. Я тут один за всех.

— Ладно. Когда кто-то из этих шестерых снимал здесь в последний раз?

— Надо свериться с журналом.

Он отошел в конец стойки, выдвинул ящик, достал толстую приходную книгу и открыл ее. Судя по всему, в ней велся учет аренды: дата, время и имя фотографа. Райнеке пополз пальцем вверх по колонкам и наконец остановился.

— Вот, в прошлую пятницу, — сказал он. — Снимал один час.

— Кто именно?

Райнеке снова заглянул в журнал:

— Стивен Джепсон.

В этом разговоре с Райнеке крылась какая-то фальшь. Будто они говорили на разных языках.

— И как это выглядело? — спросил Босх. — Он просто зашел с улицы и сказал, что ему нужно место для съемки?

— Ну да, вроде того. Или сначала позвонил, чтобы узнать, свободно ли. Так тоже бывает.

— Он звонил?

— Не помню.

— Мы можем посмотреть саму студию?

— Конечно. Сейчас там никого нет. Следующая бронь только на три часа, а потом еще на четыре.

Они обогнули стойку и через дверь прошли в просторный лофт. Помещение было поделено на три съемочные зоны со стойками освещения и рулонными фонами. Кое-где стояла мебель, служившая реквизитом. Под потолком тянулись провода, а черные плотные шторы позволяли отгородить съемочные площадки друг от друга для приватности. Босх заметил ту самую кирпичную стену с фотографий, она тянулась вдоль всего помещения. Он мысленно сопоставил факты. В прошлую пятницу Стивен Джепсон снимал здесь именно Лизбет Грейсон.

Босх разглядывал стену, когда до него наконец дошло, что именно резануло ему слух в словах Райнеке. Он резко развернулся к молодому любителю сценариев:

— Почему ты спросил, не из Отдела ли мы внутренних расследований?

Райнеке выпятил нижнюю губу и мотнул головой, зыркнув сначала на дверь, а затем на стойку администратора.

— Да разве я спрашивал? Не знаю. Просто к слову пришлось, наверное.

— С чего бы тебе интересоваться Отделом внутренних расследований?

Райнеке отвел взгляд. Классический прием лжеца.

— Да не знаю я. Ляпнул первое, что в голову пришло.

— Нет, Луис, ты только что соврал. Почему ты спросил про ОВР?

— Слушай, чувак, я просто прикололся. Надо же было что-то спросить.

— Звони управляющему, Луис. Пусть приезжает к трехчасовой брони, потому что ты едешь с нами в участок. Мы закроем тебя в допросной, и когда ты закончишь валять дурака и созреешь для правды, тогда и поговорим.

— Эй, чувак, меня же уволят! Нельзя мне в участок!

Босх шагнул к нему:

— Шагай давай.

— Ладно, ладно, я все скажу! Все равно я этому типу ничего не должен.

— Какому типу?

Райнеке отбросил всякие сомнения:

— Все эти люди, про которых вы спрашивали. Это один и тот же человек. Он коп.

— Коп? — переспросил Босх.

— Ну да, вроде того. Он сам так сказал. Снимает для полиции всякие места преступлений.

— Он сам тебе это сказал?

— Ага. Объяснил, что потому и бронирует студию под разными именами. Мол, это подработка на стороне, а им нельзя этим заниматься. Вот я и подумал, когда вы пришли и давай выспрашивать про эти фамилии, что вы из ОВР и под него копаете.

Босх переглянулся с Райдер, а затем снова посмотрел на Райнеке:

— Луис, звони управляющему. В участок тебе все равно придется поехать, опознаешь его по фото.

— Да ладно вам, ребята! Я же выложил все, что знаю. Я даже его настоящего имени не в курсе!

— Зато ты знаешь его лицо. Пошли.

Босх взял его под локоть и повел к выходу. Стоило им подойти к стойке, как в студию вошел Эдгар.

— Ну наконец-то, — бросил Босх.

— И где тут место преступления? — спросил Эдгар.

— Нет тут никакого места преступления, — ответил Босх. — Мы забираем Луиса в участок для опознания.

— Странно все это.

— Что именно?

— Я только что внизу столкнулся с Марком Бэроном, нашим фотографом. Он вылетел из лифта как ошпаренный. Я еще подумал, что он за камерой побежал.

• • •

Они нашли полицейского фотографа Марка Бэрона в его квартире в Западном Голливуде. Дверь была незаперта и приоткрыта на пару дюймов. Босх окликнул его по имени и вошел внутрь. Эдгар и Райдер последовали за ним.

Услышав краем уха, как Райнеке сдает его Босху и Эдгару, Бэрон сломя голову помчался домой, влетел в спальню и достал пистолет, который прятал под кроватью в коробке из-под обуви. Он сел на край постели, приставил дуло к мягкому месту под подбородком и нажал на спуск, начисто разнеся себе череп.

Босх не стал долго разглядывать труп фотографа. Его взгляд приковали стены спальни. Три стены из четырех от пола до потолка были увешаны коллажами из снимков с мест преступлений. И на всех были мертвые женщины. Рядом с каждым посмертным снимком красовалась прижизненная фотография. Та же самая женщина, но ещё живая, позирующая перед его объективом.

— Боже мой, — прошептала Райдер. — Как давно он этим занимался?

Босх окинул взглядом комнату, увешанную портретами десятков разных женщин. Гадать не хотелось.

— Пойду доложу капитану, — сказал Эдгар и вышел из комнаты.

Босх продолжал рассматривать стены. Наконец он отыскал портрет Лизбет Грейсон. Рядом с ним на скотч был приклеен снимок ее тела, лежащего на кровати.

Босх невольно задумался, какими снимками Бэрон дорожил больше. Живых или мертвых?

— Надо позвонить своим, сказать, где я, — негромко произнесла Райдер.

Босх одобрительно кивнул. Она вышла, и в комнате остался только он.

— Ты все еще хочешь быть детективом? — спросил он в пустоту, хотя и знал, что она уже ушла.

ПИКЕ НА МАЛХОЛЛАНД-ДРАЙВ

Дорожные фальшфейеры и всполохи красно-синих мигалок разрывали ночную тьму. Клюистон насчитал четыре патрульные машины, прижатые вплотную к верхнему склону обочины. Впереди стояла пожарная машина, а за ней расположился фургон криминалистов. Посреди Малхолланд-Драйв дежурил патрульный первого класса, готовый в любой момент перекрыть движение или направить редкие машины на единственную свободную полосу. Поскольку авария была со смертельным исходом, дорогу следовало перекрыть полностью, но