Фактор Лилит - Джин Пайва

– Доктор Кроуфорд, как только вы начнете ставить подобные диагнозы, я вас отправлю на пенсию.

Бри вошла в комнату с открытой бутылкой вина и тремя стаканами – она вымела осколки разбитого и подобрала взамен подходящий в буфете.

– Я только что подумала: бренди часто пускают в ход, чтобы привести человека в чувство, – это авторитетное мнение запойного читателя готических романов, а не только медицинской сестры, – так что мы можем закончить наш тост здесь.

– Блестящая идея, Бри. – Джефф с улыбкой взял у нее два бокала. – А как запойный зритель мелодрам сороковых годов по ночному телевидению, а не только практикующий врач, я поддерживаю эту точку зрения.

Протягивая Элизе стакан – она приняла его твердой рукой, – Джефф произнес:

– За нас, за наше начинание, за наш успех на долгие, долгие годы.

– Скажи лучше – навечно, – ласково добавила Элиза и подняла бокал к губам. – Вечно, что бы это ни значило.

Бри стояла тихо, боясь нарушить нежную сцену. Вечно – это нечто большее, чем кажется ребятишкам, подумала она.

Нежась в послезвучии сексуального восторга, Нед протянул руку и коснулся спящей Т.Д. На его вкус, ее нежная кожа могла поспорить гладкостью с атласными покрывалами, а запах благовоний, пропитавший комнату, не шел ни в какое сравнение с ее собственным чудесным ароматом.

Ее темные волосы рассыпались по подушке, и, не желая будить эту восхитительную женщину, Нед развлекался, раскладывая завитки орехового цвета длинными спиралями на персиковой подушке. Т.Д. лежала тихо, прислушиваясь к нежному, мелодичному мурлыканью Неда. Не открывая глаз, она медленно потянулась, закинув руки за голову, и изогнула спину, демонстрируя изящные линии своего тела благодарному зрителю. Почувствовав прикосновение его ладоней, она перекатилась на спину и сонно улыбнулась.

– Т.Д., ты так прекрасна. Спящая, просыпающаяся, идущая по улице…

– Нед… – Она оборвала восторженную литанию своим прелестям, нежно приложив пальчик к его губам. – Я не хочу, чтобы мой возлюбленный называл меня инициалами, в особенности – в постели.

– Но я не знаю твоего имени – вернее, двух имен, для каждой буквы, так ведь?

– Талия Дора, – прошептала она и обвила его руками, крепко прижимая к себе. – Когда мы наедине, разумеется.

Подогретая в духовке еда, в меру теплая и не пересохшая, вполне заслуживала снисходительного приема. Застольная беседа текла легко, и к концу ужина в кухне звенел дружный смех всех троих сотрапезников. Быстро, слишком быстро чудесный вечер подошел к концу.

Элиза, провожавшая Бри к двери, казалась более взволнованной, чем при встрече. Усталость Бри каким-то образом испарилась во время происшествия с Элизой, но теперь навалилась на нее с удвоенной силой, и она начала прощаться.

– Благодарю за кормежку. Отработаю завтра, если будет позволено. Теперь, когда мне не нужно приходить в больницу, я чувствую себя невообразимо свободной и немного потерянной.

– Никакой потерянности, Бри, – со странной улыбкой возразила Элиза. – Я знаю, точно знаю теперь, что для тебя очень важно быть здесь, с нами.

– Конечно! Я собираюсь много месяцев работать с вами, доктор Кроуфорд и доктор Вон. Пожалуй, нам пора начинать…

– Я имею в виду не только работу, Бри. Думаю, ты это понимаешь. Я-то сама не вполне понимаю, но чувствую. Что-то касающееся нас обеих должно произойти – нет, уже происходит, и это выяснится очень скоро.

Бри, пойманная врасплох, вспомнила свои переживания: смерть матери, свое новое положение в племени. Последние слова матери были: «Ты скоро понадобишься ей». «Ей» – Элизе? Должно быть, так. Бри беспокоил и Майкл, но он-то какое отношение имел к Элизе? И все же, глядя в ясные ореховые глаза подруги, Бри чувствовала, что Элиза права. Их судьбы странным образом переплетены.

– Бри, я должна поговорить с тобой, – прошептала Элиза. – Есть вещи, которыми я не могу поделиться с Джеффом – по крайней мере, пока не могу. Я их чувствую, но не понимаю. А ты должна понимать, я уверена. – Элиза, продолжая смотреть на Бри пристальным, немигающим взглядом, повысила голос, переменив тему. – От души приветствую твою завтрашнюю помощь. Мы сможем полностью обставить приемную и закончить лабораторию.

– И поговорить, – тихо, но твердо добавила Бри, теперь уверенная, что их с Элизой судьбы тесно связаны. Мать предупредила ее, что она должна быть готовой прийти на помощь этой женщине. Вместе они выяснят, как это сделать.

– Нет. – Элиза снова понизила голос до шепота. – Я должна поговорить с тобой сегодня. Не могу больше ждать. Я слишком долго держала это в себе, пора наконец поговорить откровенно. Я инстинктивно чувствую, что ты – единственный человек, которому мне можно довериться. Можно я позвоню, когда Джефф уснет?

– Конечно, – ласково ответила Бри. – Я еду домой и буду ждать твоего звонка. На всякий случай выключу автоответчик, так что, если даже задремлю, твой звонок меня разбудит.

– Бри, спасибо, – с облегчением улыбнулась Элиза.

Она начала закрывать дверь, но замешкалась и, прерывисто дыша, заговорила снова:

– Я потеряла сознание сегодня не из-за усталости или перенапряжения. Совсем наоборот. Внезапно я почувствовала себя такой сильной, такой полной жизни, что казалось – сейчас взорвусь! Словно этого слишком много для меня – именно так. Я чувствовала себя так только однажды – во время ужасной ссоры с сестрой. И сегодня было то же самое: такая полнота жизни, что ее невозможно вынести. Не знаю, что это, но чувствую, что мне нужно поговорить с тобой.

Бри протянула руку и погладила пальцы Элизы, вцепившиеся в дверную ручку.

– Я буду дома, – сказала она. – Только позвони.

Глава 12

– Джордан – дерьмо! – завопил Эд Хоторн. – Его компетентность в качестве администратора научно-исследовательского учреждения равна компетенции мартышки, стянувшей хозяйские очки!

– Я готов подробно разобрать вашу аргументацию, доктор Хоторн, – спокойно парировал Джад Такер, – если вы потрудитесь уточнить смысл предложенной вами аналогии. Хотите ли вы сказать, что он занимает недостаточно взвешенную позицию?

Хоторн невольно усмехнулся:

– Я не совсем это имел виду – хотя ваша формулировка мне тоже по душе. Джордан – форменная свинья, рыщущая своим пятаком в поисках, кого бы слопать. Довольно грубо звучит, но так оно и есть.

Джад Такер продолжал набивать свою трубку. Эта трубка, как он охотно объяснял желающим, хоть и диссонировавшая с расхожим стереотипом ученого – а может, именно потому, – была жизненно важным штрихом к его образу, как и ворох дипломов, тщательно размещенных на стене позади стола так, чтобы обрамлять лицо Такера во время работы. Он даже сделал несколько снимков полароидом, убедившись, что нужный эффект достигнут.