Фактор Лилит - Джин Пайва

Не без труда справившись с четвертым и последним замком, Бри, не включая света, вошла в кухню. Темноты жаждали и ее измученная плоть, и усталый ум; ничего не видно – значит, ничего не нужно делать и можно скользнуть в постель, в долгожданный сон… Она не могла отказать Элизе, но мысль о долгом сне без сновидений казалась куда привлекательней, чем предстоящий долгий разговор по телефону. Тело ее взывало о сне, как о любовнике – любовнике, который уведет ее в спальню, уложит между гладкими простынями, обещая волшебное наслаждение.

Бри подожгла огонь под чайником, как всегда стоящим на конфорке, и той же спичкой зажгла четыре свечи. Эти свечи, поминальная молитва по матери, давали света ровно столько, сколько ей было нужно – или хотелось. Распахнув кухонный шкаф, Бри вгляделась в ровные ряды коробок и пакетов, выискивая чай покрепче. Надо знать, чего хочешь, сказала она себе; травяные чаи хороши, когда нужно расслабиться, но сейчас ей нужно было взбодриться. Будь в доме кофе, подумала она, это оказалось бы очень кстати.

С чашкой крепкого чая в руках Бри подошла к своему креслу около телефона. Прошло всего несколько часов с тех пор, как она очнулась в этом кресле, присутствие матери еще ощущалось в комнате. Прикрыв глаза, Бри прислушалась к себе. Нет, ничего больше здесь не осталось.

Напиток разжал узел, перехвативший ее горло, и немного подбодрил. Благодарно опускаясь в раздавленное кресло, она едва успела удобно устроиться, когда зуммер телефона потребовал ее внимания.

– Это я, Бри. – Теплый мужской голос доносился издалека.

– Жожо, я не могу говорить сейчас, я жду звонка. Важного звонка.

– У меня тоже важные новости. Что-то случилось. Майкл сегодня ночью совершил обряд. Не наш обряд. Скорее всего, Большой Гримуар.

– Это невозможно. Никто из наших на такое не решится.

– Это не наши люди, Бри. Ты же знаешь, Майкл окружил себя кучкой отступников, похожих на него, поэтому мы не можем проследить, чем он занимается. Сегодня вечером Элис и другие, самые восприимчивые, уловили отзвук церемонии. Они сказали, обряд сильный, очень сильный. Мама Элис была потрясена, когда рассказывала мне это. Я пытался дозвониться тебе, но ты не отвечала.

– Жожо, я не могу говорить сейчас, но, если ты придешь пораньше – давай позавтракаем вместе, – мы сможем еще кое-что обсудить. Тогда я буду знать больше. Что-то происходит, и это касается всех нас. Майкл не получит мамину силу. Поверь мне.

Хорошо различимый вздох – облегчения или недоверия? – Бри не поняла.

– Я буду у тебя к восьми, Бри.

– Спокойной ночи, Жожо.

– Бри, еще одно слово: будь очень осторожна сегодня.

Улыбнувшись, Бри пообещала быть осторожной и аккуратно повесила трубку. Прежде чем она успела повесить трубку, телефон зазвонил снова.

– Бри, благодарение Господу, а то я все время попадала на сигнал «занято».

– Это был мой приятель, Элиза, он хотел увидеться со мной.

– Ночью?

– Утром, за завтраком. Я хотела остаться одна сегодня ночью, чтобы поговорить с тобой.

– Бри, я знаю, что ты устала и что это выглядит немного странно, но почему-то сейчас, и именно по телефону, я могу поговорить о том, что меня мучает.

– Я знаю, что ты имеешь в виду, Элиза. Телефон избавляет от излишней близости, от неприятного нажима, когда собеседник рядом.

– Знала, что ты поймешь.

– Временами я чувствую то же самое. Элиза, я вынуждена спросить тебя: что случилось, когда сломалась труба? Ты знала об этом. Это вовсе не была догадка, основанная на том, что Джефф – никудышный слесарь, не так ли?

– Нет, Бри. Я знала. И Джеффа считаю совершенством во всем. Я просто на секунду прикрыла глаза и… увидела, как отваливается труба.

– Ты сказала, такое уже случалось. Когда?

– Часто. Гораздо чаще, чем я соглашалась признаться. В колледже я всегда знала, кто сдаст экзамены, а кто провалится. Я всегда знала даже, кто болен или скоро заболеет. Моя соседка по комнате ни разу не болела гриппом, поскольку я всегда предупреждала ее заранее, что она заразилась и должна перележать самое опасное время в постели. Однажды мне привиделся Джефф, окровавленный, израненный. Видение было таким реальным, что я до смерти перепугалась и помчалась звонить ему. Мальчишка, разносчик газет, наехал на него на велосипеде – ровно за несколько минут до того, как я ему дозвонилась.

Судорожно хватая воздух, Элиза торопилась выговориться, вознаграждая себя за долгие годы молчания.

– Но дело обстоит еще хуже. Когда я была ребенком, мы жили одни, с матерью и сестрой, в горах Кентукки. С сестрой-близнецом, Бри. Я почти ничего о ней не помню, правда, почти ничего. Я всегда могла чувствовать всякие вещи, а она… она их делала. Мне тоже это удавалось – один или два раза, а ей – все время.

– Элиза… – Холодная дрожь пробежала по телу Бри. – Что ты имеешь в виду?

– Моя сестра могла сделать так, чтобы что-нибудь случилось. Ей достаточно было подумать, и корова или собака падала замертво или сгорал дотла амбар. Однажды я обнаружила, что могу сделать… ну, наоборот. Это было, когда за нами увязалась маленькая собачка. Она… она ранила ее, а я вылечила.

– Элиза, я начинаю понимать, что нас объединяет. Кроме того, что мы обе лечим. У меня есть брат… – Бри помедлила, чувствуя себя неуверенно, как всегда, когда речь заходила о ее личных делах, и сменила направление разговора: – Расскажи мне еще о своей сестре.

– Особенно рассказывать нечего, я не так много и помню. Была еще история, уже в старших классах. Один мальчик, его звали Джейсон, обратил внимание на нас обеих, но она решила, что он должен принадлежать только ей. Они были вместе до выпускных экзаменов, потом он попросил ее выйти за него замуж. Она высмеяла его, сказала «нет» и что с ним у нее все кончено. Он был ей не нужен больше. Его сердце было разбито, и он… потянулся ко мне. Ради покоя, дружбы… думаю, как всякий подросток, чтобы убедиться, что он все еще привлекателен для девочек. Сестра была в ярости. Она выследила меня, когда я была одна, и напала на меня, она кричала, что ненавидит меня, не хочет видеть меня больше никогда. Мы подрались, самым натуральным образом – царапались, выдирали волосы, лягались. Я чувствовала такую ярость, как никогда в жизни. Она давила на меня, переполняла, словно разбухала изнутри… – Бесплотный голос Элизы дрожал, ее прерывистое дыхание обжигало Бри даже по телефонной линии. – Я чувствовала себя…