Джули Чан мертва - Лианн Чжан

Я вздыхаю, словно хочу поделиться чем-то сокровенным, будто мне трудно продолжать.

– Наверное, я хочу сказать… я не просто лицо на экране. Я реальный человек. Я читаю комментарии, смотрю видео. И эти слова не оставляют меня равнодушной. Они ранят. Если вы думаете, что я изменилась, и если я вам больше не нравлюсь – это ваше право. Вы всегда можете отписаться. Но не нужно писать гадкие сообщения или делать такие отвратительные видео. Тем более о таком невинном человеке, как моя близняшка.

– Не плачь!

– Ты про то видео Саманты?

– Кто-нибудь, скиньте ссылку в личку!

– Это про Саманту?

– Ты все равно выглядишь потрясающе!

– Я люблю тебя, Хлоя!

– Ты такая красивая, даже когда плачешь. Обожаю твою искренность!

Сердечки от лайков заполняют угол экрана.

Чат Белладонн взрывается сообщениями.

Ана: «Не могу поверить, что кто-то снял такое ужасное видео».

Келли: «Фу. По мне, это отвратительно».

Лили: «Позвони, если нужна поддержка».

Ай: «У меня сердце за тебя болит».

Майя: «Люди – иногда просто психи».

Эммелин: «Мне так жаль тебя, Хлоя. Помни, мы рядом. Мы семья!»

Анжелик: «Это видео очень мерзкое. Я выложила сторис в твою поддержку. Думаю, нам всем стоит так сделать».

София: «Отличная идея!»

Через десять минут восемь Белладонн – настоящие ангелы – публикуют сторис в мою поддержку, защищают меня и публично осуждают неназванного автора, который меня обидел. Белла Мари молчит. Она сейчас в Норвегии. Наверное, занята. Но пользователи далеко не так глупы, как кажется. В соцсетях не спрячешься. Все прекрасно понимают, о ком я говорю, и моя «Команда» из любви ко мне отважно бросается в комментарии Саманты.

К утру следующего дня она удаляет видео и пишет мне в личные сообщения с извинениями, говорит, что ей ужасно жаль, что она не хотела меня ранить.

Мне ее совсем не жаль. Вот что бывает, когда травишь людей в интернете.

Я оставляю сообщение без ответа на три дня, пока ей не приходится закрыть все свои аккаунты. И только потом отвечаю:

«Спасибо, что написала. Я понимаю, как трудно извиняться, даже когда поступаешь неправильно. Если из-за этой ситуации ты почувствуешь себя подавленной, можешь воспользоваться моей ссылкой на одну бесплатную сессию терапии в BetterTherapy.

С любовью, Хлоя Ван Хейзен».

34

Июнь

Я валяюсь на диване, корчась от менструальных болей, прижимая к животу грелку.

Впрочем, время удачное. Значит, к поездке у меня будет «свежая» матка – без вздутия, крови и боли.

Я просматриваю заранее запланированные посты, когда слышу, как кто-то останавливается у моей двери. В щели появляется тень. Замирает. Одна секунда, две, три… десять. Я смотрю на нее, жду, когда она исчезнет. Кто это? Почему он не издает ни звука? Я выпрямляюсь, сердце начинает колотиться. Навязчивый фанат? Сталкер?

Под дверь просовывают письмо.

Нервозность мгновенно сменяется возбуждением. Я бросаюсь за посланием от Беллы Мари. Последние несколько недель она регулярно подбрасывает письма, но я ни разу не видела, как именно их доставляют.

Каждое ее послание написано изящной каллиграфией, к плотной карточке прикреплен засушенный цветок. Гипсофилы. Колокольчики. Незабудки. Сообщения – маленькие намеки на поездку. Дразнящие подсказки. Я чувствую себя ребенком, собирающим улики в игре с поиском сокровищ.

«Хлоя, напоминание: в мае не пользуйся химическими пилингами. Обнимаю, Белла Мари».

«Хлоя, не забудь проверить срок действия паспорта! С любовью, Белла Мари».

«Хлоя, надеюсь, ты запаслась видео и запланировала ежедневные посты и сторис. Во время отпуска никаких публикаций! Чтобы восстановить связь, нужно отключиться. Целую, Белла Мари».

В этот раз – белая хризантема. Резкий, прелый запах заполняет всю квартиру, и меня начинает мутить. Всплывает воспоминание: охапка белых хризантем и лилий – похоронные цветы в китайской культуре – рядом с двумя гробами, над ними фотографии моих родителей с расплывчатыми лицами.

Я стряхиваю воспоминание и выбрасываю хризантему в мусор, но ощущение, что за мной наблюдают, что я на виду, не проходит.

Я разворачиваю письмо.

«Хлоя, до нашей встречи осталась всего неделя. Путешествуем налегке!

Все необходимое будет предоставлено. Заберем тебя 9 июня в 21:00.

Твоя Белла Мари».

С письмом в руке я смотрю на два тяжелых чемодана, небрежно раскиданных по полу, – одежда буквально вываливается из них горой. Последний месяц я с энтузиазмом складывала туда все, что, как мне казалось, может пригодиться. После этого письма я решаю начать заново. С такими громоздкими чемоданами я буду выглядеть неуместно, если все остальные приедут с изящными Rimowa. Я ищу ручную кладь Хлои, но не нахожу. Пишу Фионе.

Она отвечает:

«Склад при квартире. Парковка. Ячейка 13».

Без нее – как без рук. Я спускаюсь вниз. Где-то вдалеке слышен скрип шин. Когда я захожу в складское помещение, загорается мерцающий свет. Пахнет жутко – застоявшейся водой, пылью и металлом. Ячейка Хлои в самом конце. Ее ручная кладь стоит сверху на нескольких коробках. Бежевый жесткий чемодан – дорогой, минималистичный, в ее стиле. Я перебираю ключи на связке и с первой попытки открываю замок. Металлическая решетка скрипит, царапая бетон, но дверь все же распахивается. Я вытаскиваю чемодан, и он глухо падает на пол. Отчетливо слышно, как что-то внутри перекатывается. Кодовый замок не дает открыть его. Четыре цифры. Я наугад набираю наш день рождения. 0620. Замок щелкает.

Слава богу, Хлоя была нарциссом.

Я расстегиваю молнии, чтобы посмотреть, что внутри.

Десятки потрепанных книг – нет, дневников.

Я сорвала джекпот.

35

Я вываливаю дневники на пол в квартире. Все – от Moleskine.

На титульной странице каждого Хлоя аккуратно подписала месяц и год. Самый ранний – 2010-й, тогда она писала исключительно розовой гелевой ручкой круглым почерком. Нам было по одиннадцать – начало средней школы.

Я с головой погружаюсь в них, предвкушая, как буду раскапывать историю ее жизни. Подробности ее прошлого помогут мне лучше играть ее роль – особенно сейчас, перед поездкой, где я окажусь среди ее друзей. Меньше всего мне нужно, чтобы там раскрыли мою тайну.

Первая страница дневника за 2010 год:

«ВНИМАНИЕ! Это личный дневник Хлои Ван Хейзен. Если ты не Хлоя, остановись…»