Джули Чан мертва - Лианн Чжан

– Возьми шампанское и присаживайся.

Она забирает мою Birkin и протягивает мне бокал игристого.

– А моя сумка?

– Мы уберем ее на время полета. Тебе что-то нужно?

– Там мой телефон.

– В воздухе связи нет.

– Я скачала «Белый лотос», хотела посмотреть…

И тут я вспоминаю. Никаких устройств! Детокс от технологий! Ура-ура.

– Хотя… неважно.

Она улыбается и указывает вглубь салона, где, видимо, мое место.

Отделка салона чрезвычайно изысканна – бежевые тона, вставки из черепахового панциря и гладкое лакированное дерево.

Я здороваюсь с Белладоннами. Они сидят ближе к носу, собравшись в кружок. Сиденья расположены не рядами, а полукругом, словно отгородившись для приватной беседы. Их головы поднимаются, как у сурков, идеальные волны волос покачиваются, когда я иду по проходу.

– Хлоя.

Чавканье жвачки со вкусом мяты. Келли накручивает на палец черную прядь.

Я до сих пор не понимаю, нравлюсь ли ей, но решаю подстроиться под ее тон.

– Келли.

– Хлоя, мне так нравится твой новый цвет волос, – говорит Эммелин.

Я осветлила их до теплого каштанового оттенка.

– Ой, спасиб…

– Да-да, новый цвет просто отличный, – перебивает Ана.

– Идеально подходит к твоему тону кожи, – добавляет София.

– Так нельзя говорить, София. Ты что, не знаешь, что это расизм? – говорит Лили.

– Правда? – удивляется София.

– Это не…

– Это да, – отрезает Лили. – Я мать представителя меньшинства. Я в этом разбираюсь.

– Я не вижу рас, я вижу только оттенки тональников, – говорит Майя.

Я не уверена, шутит ли она, но точно вижу, что с нашей последней встречи она сделала еще больше уколов в губы.

– У тебя цвет 23C, теплый. Ты уже пробовала новую линейку One Drop? У нас больше пятидесяти шести оттенков. Очень инклюзивно. Кажется, я отправляла тебе ее на прошлой неделе.

Коробка весила килограммов двадцать пять. Я тащила ее домой на тележке.

– Я получила посылку, но пока не успела ничего попробовать.

Она хлопает длинными накладными ресницами, ее синие смоки-айс мерцают.

– О!

Она возвращается к разговору с Софией и Лили. Они болтают – что-то про вовлеченность аудитории и кликабельность. Потом всплеск игривого смеха, прозвучала какая-то только им понятная шутка.

Я остаюсь стоять в проходе с бокалом шампанского в руке – на меня больше никто не смотрит. Обидно. Я подавляю это чувство и иду к пустому месту в хвосте самолета.

Анжелик устраивается в мягком кресле, ремень безопасности свободно обхватывает ее округлившийся живот. Нас разделяет лакированный столик. С ее стороны – открытая бутылка шампанского и узкий бокал, покрытый каплями конденсата.

Она машет мне рукой.

– О боже! Хлоя!

– Привет! Как ты? – спрашиваю я.

– Пытаюсь устроиться поудобнее, – она проводит ладонью по животу. Я замечаю густо нанесенные коралловые румяна и думаю, не пытается ли она замаскировать нездоровый оттенок кожи, проступающий на щеках. – Я та-а-а-ак хочу, чтобы это уже закончилось.

– Ты уверена, что тебе стоит лететь? Выглядишь не очень.

Она изумленно смотрит на меня, уголки губ поднимаются в недоумении.

– Прости, – выпаливаю я, чувствуя, что сказала что-то не то, хотя не понимаю, что именно.

– Айла!

Белладонны поворачиваются, как цветы к солнцу. Появляется Ай – на плече у нее большая черная сумка. Кудрявые волосы убраны под платок, карие глаза широко раскрыты, она оглядывает салон.

Белладонны встречают ее восторженными приветствиями. Их лица обращены в сторону, и я не могу разобрать, кто именно говорит.

– Айла, я так рада тебя видеть!

– Боже мой! Айла!

– Айла, поздравляем с полумиллионом!

– Да, поздравляем!

– Алгоритмы просто обожают твой контент.

– Скоро миллион!

Ай ошеломленно кивает и улыбается. Белла Мари забирает у нее сумку и вручает бокал шампанского. Ай садится рядом со мной.

– Похоже, все уже успели выпить. – Она делает глоток. – Надо догонять.

Я киваю и тоже осушаю свой бокал. Шампанское щекочет горло. Анжелик подливает нам золотистого напитка, а потом – и себе. Мы с Ай переглядываемся.

– Тебе точно… – начинает Ай.

– Один бокал в день – это нормально. Моя мама постоянно пила, и посмотрите, какая я получилась! – Она хихикает. – Да и это почти сок. Вообще безвредно.

Где-то с грохотом закрывается дверь, самолет слегка вздрагивает. Разговоры затихают. Белла Мари стоит в проходе. Может, дело в приглушенном свете или в алкоголе, но ее движения кажутся почти нереально плавными.

– Дорогие, я так рада приветствовать вас на нашем ежегодном ретрите. – Ее голос звучит мягко, почти на грани слышимости, и я невольно напрягаюсь, чтобы уловить каждое слово. – Как и в прошлые годы, эта поездка даст нам возможность вновь соединиться со своим истинным «я», восстановиться вдали от технологий и соцсетей. Я надеюсь, что она принесет вам чувство облегчения и вдохновения. Помните, дорогие: сегодня мы все друг для друга – безопасное место. Мы не осуждаем. Мы слушаем и делимся. – Она улыбается. – Мы семья.

– Мы семья, – в унисон откликаются Белладонны.

Ай бросает на меня растерянный взгляд и неуверенно улыбается.

– Итак! – Белла Мари улыбается и стучит в дверь кабины пилота.

Двигатели запускаются – резко и громко.

Айла поднимает руку.

– А вы можете сказать, куда мы летим?

Ох, Ай, спасибо, что ты есть на свете. Только ей подобное сходит с рук.

Белла Мари улыбается.

– Ко мне домой.

– Домой, – эхом откликается одна из Белладонн.

Ай приподнимает бровь.

– То есть… во Францию? В Москву?

– Нет-нет, дорогая. Это в Карибском море, рядом с Сен-Мартеном. Один из наших островов находится там.

– Один из… То есть у вас целый остров? Только для себя?

– Именно поэтому я и просила держать все в тайне. Ты же знаешь, как люди реагируют, когда узнают, что ты владеешь островом.

– Сейчас владение землей – почти повод для «отмены», – говорит Ана.

– Люди слишком увлеклись критикой элиты, – соглашается Эммелин.

Ай снова смотрит на меня. Я отвожу взгляд.

– Я ценю вашу деликатность и понимание. – Белла Мари смотрит на Айлу. – Не могу дождаться, когда ты увидишь мой дом. Очень скоро он станет и твоим домом!

– Ну… звучит заманчиво, – пожимает плечами Айла.

– В таком случае, – восклицает Белла Мари, – пристегнитесь и приготовьтесь к взлету!

Весь самолет разражается радостными возгласами, когда лайнер медленно начинает движение к взлетной полосе. Все, кроме Беллы Мари, пристегиваются. Она достает из барной тележки жестяную коробочку. Белладонны опускают в нее свои ухоженные пальцы, каждая берет по таблетке и кладет на язык. Белла Мари подходит к нам. Анжелик берет таблетку без лишних слов, с легкой улыбкой отправляет ее в рот, будто это мятная конфета.

Ай выпрямляется.

– Ей точно можно?..

Белла Мари широко улыбается.

– Она взрослая. Может делать все, что хочет. И