Фактор Лилит - Джин Пайва

попыталась определить источник запаха. Слишком цветочный, слишком сладкий, чтобы иметь кулинарное происхождение, он никак не мог быть оставлен случайным пьяницей. В общем букете чувствовалась легкая нотка необычных специй. Корицу и гвоздику она выделила сразу – но была еще какая-то составная, возможно неизвестная ей. Слово «курения» внезапно всплыло у нее в голове.

Она резко остановилась, по ее телу пробежала холодная дрожь. В этом доме некому было зажигать курения. Несколько лет назад здесь водились умники, увлекавшиеся благовониями. Но то были обыкновенные палочки сандалового дерева, продававшиеся в каждом табачном киоске по соседству.

Аромат, разлившийся в воздухе, не имел ничего общего с обычными душистыми свечками или палочками, зажженными, чтобы отогнать дурные запахи. Это были настоящие курения. Кто-то молился – кто-то знающий, что такое настоящий обряд. Но никто из племени не жил в ее доме.

Жгучий аромат сгустился, стал тяжелей, насыщенней, наполнив ее легкие и затуманив мысли. Чувствуя слабость, она вцепилась в перила и только теперь заметила синеватую дымку в тусклом свете коридора. Запах становился все сильнее, и с каждым шагом Бри становилось все труднее дышать. Всепобеждающий аромат, теперь напомнивший ей дыхание умирающих цветов, переполнил ее легкие, заставил закашляться.

Резкий кашель вытеснил последние капли драгоценного воздуха из ее груди. Прокладывая себе путь вверх по лестнице, Бри заметила, что синеватая дымка превратилась в густой смог. Она не могла дышать этим отравленным воздухом, не могла разглядеть даже свою руку в холодном синем свете. Это было хуже простого дыма! Глаза слезились; кашляя, она пробежала последние несколько ступенек к своей двери. На ее лестничной площадке воздух был чистым – оазис жизни среди ядовитых миазмов чьей-то злой воли.

Майкл. Это дело рук Майкла. Когда Бри открыла дверь, у нее подогнулись ноги, и она торопливо опустилась в свое любимое кресло. Автоответчик мигнул, требуя внимания к записанным сообщениям. Бри тошнило, она чувствовала себя опустошенной. «Чем я могу помочь другим, если не знаю, как исцелить собственную плоть и кровь?»

Она закрыла глаза; одна-единственная слеза выскользнула из-под ресниц и побежала по щеке. Бри протянула руку и включила первое сообщение.

Фрэнк Джордан сидел за столом, удобно расположившись в глубоком кожаном кресле. С другой стороны стола высокий хмурый председатель проекта, как всегда, в консервативном костюме-тройке с полосатым галстуком, водил отточенным карандашом по стопке желтых разлинованных листков, испещренных заметками по ходу рассказа Джордана.

– По всему видно, что мы замедлили темп. Наши исследования не дали ни одного интересного результата, за исключением того объекта, который вы держите в секрете даже от меня, – закончил Джордан.

– Фрэнк, я действительно не вижу ничего настораживающего, – произнес председатель. – Во-первых, смерть Билла Блейзера скоро будет забыта. Он вообразил себя занозой в нашей коллективной совести, ну и бог с ним, добровольная отставка вывела его из пределов нашей юрисдикции, а благодаря вашей счастливой предусмотрительности мы располагаем его собственноручно написанным заявлением о переводе. Настоящего расследования не будет, а сожаления коллег исчерпаются сравнительно быстро. Между прочим, я нахожу причину… э… его безвременной кончины безукоризненно подобранной.

Джордан недовольно фыркнул, выражая одновременно недоверие и издевку.

– Вы шутите. Глупая и рискованная затея. Невероятная неосторожность, если вспомнить, где и когда все произошло.

– Это именно то, что я имел в виду. А вы упорно отказываетесь признать очевидное. – Председатель ткнул пальцем в сторону Джордана. – Происходит заурядный несчастный случай, а рядом не оказывается никого, чтобы прийти на помощь. Трудно придумать более подходящий вариант. Любой другой сценарий немедленно вызвал бы подозрения. Поломанная центрифуга чудом оставила его живым-невредимым – на наше счастье, иначе пришлось бы иметь дело с самыми дотошными экспертами, техническими и полицейскими. Несчастный случай в лаборатории? Мы не держим ни летучих соединений, ни ядов, ничего такого, что могло бы нанести немедленный удар. Вирусы, которыми мы располагаем, дают эффект спустя несколько лет. Никто ведь не слышал о внезапно возникшем смертельном генетическом нарушении?

Лицо Джордана прояснилось, и он сдавленно хмыкнул:

– Ну, если вспомнить «Муху»…

– Удивлен, что вы в курсе.

– Да. Мне говорили, что фильм основан на подлинных документах. Я видел Джеффа Голдблюма в «Погоне за двойной спиралью», это была игровая картина. Прошло много времени, прежде чем я понял, что «Муха» – другое дело.

– Вернемся к теме нашего разговора, – произнес председатель, невольно улыбаясь: во всем, что касалось искусства, доверчивость администратора проекта была легендарной. – Любой другой тип несчастного случая означал бы больший риск. Даже дорожное происшествие скорее связали бы с увольнением Блейзера. И еще, не забывайте фактор «что-если». Что, если б у запланированной аварии оказалось слишком много свидетелей? А что, если б он справился с управлением и авария не состоялась? И так далее. А с цыплячьей косточкой все уже смирились – это так неизобретательно, так примитивно, что выглядит правдоподобно. Действенно, чисто, не вызывает подозрений.

– Может быть, я расстроен, потому что чувствую себя той самой костью, которую загнали ему в глотку, – пробурчал Джордан. – В последнее время эта работа меня угнетает. Я все время за столом, а не на поле боя, хотя, – его лицо осветилось, – это мое главное призвание.

Председатель помолчал, анализируя противоречивые чувства, мелькнувшие на лице Фрэнка Джордана, – отчасти боль, отчасти тоску.

– Всем нам случается совершать поступки… мм, довольно неприятные и достойные сожаления, – произнес он, положив ладонь на плечо Джордана. – Блейзера необходимо было убрать – ради «Спирали». А благодаря открытию Блейзера – совместного с Хоторном и Такером – мы получили фонды для расширения исследований, хотя до сих пор, я подчеркиваю это, не смогли получить ничего конкретного. Именно поэтому я озабочен завтрашним визитом.

– Завтра – уже сегодня, – заметил Фрэнк Джордан, взглянув на часы. – Меньше чем через шесть часов. Но это всего лишь почетный визит. В списке нет никаких ключевых фигур, это просто горстка представителей федеральных властей, во главе с кандидатом в губернаторы, который то ли будет, то ли нет полезен нам после выборов.

– Именно этим я и озабочен. Этот кандидат – Нед Харпер, мой бывший пациент. – Старик встал и потянулся.

– Ах да, ваша частная практика… – Джордан усмехнулся. – Это выглядит так эксцентрично даже для ученого. Должен вам напомнить, специалистов вашего класса мы не держим.

– Вы бываете даже более ядовитым, чем я мог себе представить. Особенно впечатляет ваше царственное «мы». Хотя вся ваша царственность сродни болевому синдрому определенной части тела. Не забывайте, на чьи средства создан проект. Я вам не один из ваших ручных исследователей, и – да, я веду частную практику. И моя практика, как я указывал в своих докладах, обеспечивает нас значительной