Фактор Лилит - Джин Пайва

– Не знаю. Хотя день сегодня выдался долгий.

– Не до такой степени, сын. Я знаю эту девочку. Наблюдал за ней еще в колледже, за ее двадцатичетырехчасовыми дежурствами и рабочими неделями по шесть дней в больнице. Что ее грызет? – спросил Хэл Вон, пристально и подозрительно глядя на сына, словно надеясь прочитать на его лице тайну, которую хотят от него скрыть. – С ней все в порядке?

– С ней все отлично, правда. Я не знаю, в чем дело. Знаю только – это так на нее непохоже. Но кое-что, сказанное ею, было так грубо, что похоже на правду. Как будто она все это скрывала в душе до сих пор.

– Нет. Только не Элиза, – быстро сказал Хэл. – Только не Элиза. Джефф, может, она забеременела?

– Не думаю. Даже если так, срок слишком маленький, чтобы вызвать какие-то гормональные изменения. – Джефф с трудом выдавил улыбку. – Кроме того, папа, многие доктора сегодня не считают дородовую депрессию обязательной.

– Вероятно, у них не было столько беременных пациенток, как у меня, – парировал Хэл Вон. – Я уверен, ей что-то не дает покоя. Не забывай, я ее врач и хорошо знаю девочку. С чего все началось?

– Она хотела мне что-то рассказать, а я позволил себе невинную реплику насчет того, что она часто меняет свое мнение, или какую-то другую глупость. Я знаю, что был не прав, – Джефф растерянно посмотрел на отца, – но это же не первый раз, когда я сболтнул что-то не подумав… Элиза всегда умела поставить меня на место – спокойно и вежливо. В этот раз она набросилась на меня.

– А что она хотела сказать?

– Ни малейшего представления не имею. Я открыл пасть прежде, чем она успела начать.

В борьбе с профессионализмом отцовские чувства взяли верх.

– Как насчет ПМС? Ты бы согласился с таким диагнозом?

– Я близок к тому, чтобы принять любой диагноз, но Элиза никогда раньше не вела себя таким образом. Я видал ПМС, и, если помнишь, день был долгий, – не согласился Джефф.

– Это почти все объясняет, – усмехнулся Хэл. – Кстати, есть идея. Где карты? Мы немного развеемся, и, возможно, Элиза попозже спустится и присоединится к нам.

Взглянув на лестницу, Джефф взвесил это предположение.

– Не думаю, папа. Но я поищу карты, а ты пока достань пиво.

– Знаешь, Джефф… – Старший доктор Вон помолчал, открывая холодильник. – Я хотел бы знать, не связано ли это с ее семьей. Она начала рассказывать тебе о своей сестре на прошлой неделе; возможно, ей просто трудно вынести эти воспоминания. А вдобавок к тому вы завели практику… между прочим, удалось вам сегодня получить хоть сотни полторы?

– Почти двести, – ухмыльнулся Джефф, распечатывая колоду игральных карт. – Почему ты спросил?

– Я просто вспомнил первые дни своей частной практики. За всю первую неделю я получил меньше, чем вы за один день. Потребовалось несколько месяцев, чтобы начать работать по-настоящему. Я вовсе не собираюсь запугивать тебя старинными сказками, но так всегда, когда начинаешь собственное дело.

– Элизе не помешало бы послушать тебя, – Джефф поднял голову от карт, – если б мне только удалось притащить ее. Мне кажется, она надеялась начать с первого дня на всех парах.

– Если у Элизы и есть свои слабые места, – заметил Хэл, – и обрати внимание – я сказал «если», это вызвано ее несколько наивным отношением к миру. Умение лицемерить никогда не будет ее козырем.

– Кстати, насчет козырей, карты готовы. – Джефф швырнул на стол колоду карт и принес запотевшие бокалы, наполненные ледяным темным пивом. Когда он сел за стол напротив отца, на лбу у него явственно обозначились тревожные морщинки. – Но почему ты так настаиваешь на своем «если»? В особенности после того, что слышал вечером?

Замерший с картами в руках, Хэл после паузы взглянул на сына:

– Джефф, ты должен повзрослеть самостоятельно. То, что было сегодня, только доказывает, что и она – человек.

Вспомнив горькие упреки, которые обрушила на него жена, Джефф раздраженно сгреб свои карты, отбросив даже мысль о том, что нервозность Элизы могла быть связана с чем-то глубоко личным, с ее семьей.

– Временами мне кажется, ты любишь ее больше, чем я, папа.

– Возможно, я больше тебя стараюсь понять ее, Джефф. Но я рад и счастлив, что ты женат на ней, – отозвался Хэл Вон, собирая свои карты. – Правда, очень рад.

Пожилой мужчина вышел из квартиры Бри, хромая значительно меньше, чем при появлении. От целой толпы остались только Жожо и мамаша с сыном-подростком. Мать, здоровенная тетка, угрюмо жевавшая свою нижнюю губу на протяжении последнего часа, решительно настаивала, чтобы Бри приняла ее последней, хотя ребенок страдал от боли.

Вглядевшись в испуганные глаза женщины, Бри спросила, почему она хочет, чтобы ее сына лечили последним.

Слезы покатились градом, женщина почти шептала:

– Не хочу, чтобы другие знали, что его так избили. Я бы и к тебе не пошла, но он кашляет кровью.

Глядя на мальчика, прижимавшего к животу руку, Бри узнала в нем жертву малолетних хулиганов, которых проучила неделю назад; и сразу же припомнила одного из нападавших, этим же утром сидевшего в кабинете Джеффа. Оценив совпадение и иронию судьбы, Бри участливо спросила:

– Почему вы не хотите, чтобы о болезни сына кто-то знал? Мальчишки вечно калечатся, когда играют.

– Он не играл, когда получил эту рану, – прошипела мать, не поднимая головы, словно не в силах вынести свой позор.

Пробежав пальцами по грудной клетке мальчика, Бри сразу же нащупала поломанное ребро, вероятно пропущенное в спешке; она страшно торопилась тогда, не желая, чтобы он увидел, как она расправилась с нападавшими, и поэтому допустила небрежность. Как выяснилось, остаться неузнанной для хулиганов она не сумела; не важно, Бри была уверена, что жаловаться они не станут.

Она положила ладонь на сломанное ребро и представила себе чистую белую кость, обломки которой сдвигались, соединялись в одно целое; сосредоточившись на лечении, Бри пропустила мимо ушей бормотание матери. Легкие мальчика были поцарапаны, но не продырявлены, и она сосредоточилась на разорванных тканях, останавливая кровотечение. Сфокусировав и направив свою энергию во внутреннюю рану, Бри залечила свежие разрывы, и кровотечение остановилось. Бри с облегчением вздохнула. Измученная, опустошенная, она села прямо и потянулась к стоявшей рядом чашке чаю.

– Все это вина сумасшедшего Майкла, – услышала она голос женщины. – Если б он не втягивал мальчишек в свои грязные затеи, этого бы не произошло.

Пораженная, Бри опустила чашку на стол и нагнулась вперед. Она протянула руку и развернула женщину лицом к себе, заставив ее смотреть себе в глаза.

– При чем тут