Рассказы - Майкл Коннелли

Сбросив халат, Кроссли голышом нырнул в воду.

ДЖЕКПОТ В ОДИН ДОЛЛАР

Вызов поступил уже после обычных «убойных» часов. Сев на край кровати, Босх бросил взгляд на часы. Было без четверти шесть утра, поздновато для сообщения об убийстве.

Звонил лейтенант Ларри Гэндл.

— Гарри, твоя очередь. И Игнасио с тобой. Отдел Пасифик передает нам дело. Женщина, тридцать восемь лет, зовут Трейси Блицштейн. Ее застрелили сегодня утром в собственной машине. Один выстрел в голову. Машина стояла прямо на подъездной дорожке перед домом.

Имя показалось смутно знакомым, но Босх не сразу вспомнил, где его слышал.

— Кто она и почему дело отдали нам? — спросил Босх.

— Да вроде как телезвезда. Профессионально играет в покер под именем Трейси Блиц. Муж у нее, говорят, тоже игрок. Если поглядываешь кабельное, наверняка ее видел. О ней часто делали репортажи, снимали в рекламе. Красивая женщина и, судя по всему, лучшее, что выдвинула в профессиональный покер прекрасная половина человечества.

Босх кивнул. Сам он смотрел покер по телевизору разве что при бессоннице, когда по ESPN крутили повторы Мировой серии. Но он знал, насколько это популярно.

Однако имя Трейси Блиц отложилось у него в памяти по другой причине. Несколько лет назад его частенько упоминала бывшая жена Босха, которая тоже зарабатывала на жизнь игрой. Элинор Уиш всегда называла профессиональный покер закрытым мужским клубом и утверждала, что ни одной женщине никогда не выиграть Мировую серию. По ее словам, у Трейси Блиц хватало мастерства и умения читать соперников, чтобы взять главный титул, но мужчины этого попросту не допустят. Если понадобится, они на подсознательном уровне объединят весь свой тестостерон, сговорятся и выбьют ее из игры на подступах к финальному столу. Это вопрос доминирования самцов, говорила Элинор Уиш.

Теперь Трейси Блиц уже никогда не выиграет главный турнир в своей жизни. Ее выбили из игры иным, куда более надежным способом.

Босх спросил адрес места преступления и получил координаты в Венисе, у самых каналов.

— Что еще, лейтенант? — спросил Босх. — Свидетели есть?

— Пока нет, мы ведь и часу этим не занимаемся. Муж, как говорят, спал дома. Проснулся, вышел на улицу и нашел ее в машине. Ни подозреваемых, ни подозрительных автомобилей он не видел.

— Где сейчас муж?

— Я распорядился отвезти его в даунтаун, в Паркер-центр.

— А кто он такой? Ты говоришь, тоже играет?

— Да, только калибром помельче. Его зовут Дэвид Блицштейн.

Босх задумался. Сонливость окончательно улетучилась, уступая место холодному расчету.

— К расследованию привлечены только мы с Игнасио? — спросил он, имея в виду своего напарника Игнасио Ферраса.

— Вы ведете дело. Я подключу Реджи Сауэра, он скоординирует действия из Паркер-центра и присмотрит за мужем, пока вы туда не приедете. И группа из Пасифика в вашем распоряжении, сколько потребуется.

Босх кивнул. Помощи от них ждать не приходилось. Обычно, когда дело забирал Специальный отдел по расследованию убийств, местные детективы затаивали обиду, и заставить их сотрудничать было той еще задачей.

— Есть конкретные имена из Пасифика?

— Только одно.

Гэндл продиктовал имя и номер мобильного ведущего детектива отдела Пасифик, принявшего первый вызов сегодня в 5:01 утра. Босх отметил про себя оперативность руководства, поскольку с момента убийства не прошло и часа, а он уже заступил на дело. Добрый знак. Он пообещал держать лейтенанта в курсе расследования и повесил трубку.

Он тут же набрал Игнасио Ферраса, вырвал его из объятий сна и велел немедленно собираться. Феррас жил больше чем в часе езды от Вениса, так что Босх велел ему поторапливаться.

Затем он набрал номер детектива из Пасифика, который дал ему Гэндл. Кимбер Ганн ответила почти сразу. Босх представился и объяснил, что ему только что поручили принять ее дело. Он извинился, сославшись на приказ начальства. Для самой Ганн передача дела сюрпризом не стала, но Босх предпочитал проявлять деликатность в подобных вопросах. Прежде ему не доводилось работать с Ганн, и она его приятно удивила. Детектив сама предложила помощь и сказала, что ждет его указаний.

— Помощь мне не помешает, — ответил Босх. — Мне до места преступления ехать с полчаса, а мой напарник вообще живет в Даймонд-Бар. Ему добираться еще дольше.

— Из Даймонд-Бар? — переспросила Ганн. — Может, вам лучше отправить его в другое место? Он сейчас куда ближе к Коммерс, чем к Венису.

— В Коммерс? А почему туда?

— По словам мужа погибшей, всю ночь она провела за покерным столом в карточном казино «Commerce». И позвонила ему перед самым отъездом, чтобы похвастаться крупным выигрышем.

— Не сказала, сколько именно?

— Больше шести тысяч долларов наличными. Мы с напарником, честно говоря...

— Что?

— Мы не хотим лезть вперед вас, но это чертовски похоже на то, что ее вели от самого казино.

Босх на пару секунд задумался.

— Давайте сделаем так, я сейчас наберу напарника и перенаправлю его туда, а потом сразу перезвоню вам.

Он нажал отбой и перезвонил Феррасу, который еще не успел выйти из дома. Босх вкратце обрисовал ситуацию и велел ехать прямиком в казино «Commerce», чтобы начать расследование с того конца. После этого он снова набрал Ганн.

— Что еще рассказал муж погибшей, детектив Ганн?

— Сказал, что после ее звонка снова задремал. А проснулся от шума ее машины. У нее «Мустанг» с навороченным прямоточным выхлопом, ревет прилично. Он лежал в постели, услышал, как она заглушила мотор, но в дом Трейси так и не вошла. Он подождал несколько минут, вышел проверить и нашел ее в салоне уже мертвой. Ни людей, ни подозрительных машин он не заметил. Вот, собственно, и всё. Кстати, можете звать меня Ким.

— Ладно, Ким. Мужа уже допрашивали?

— Мой напарник беседовал с ним. Чист.

— А по базе АТФ проверяли?

— Тоже проверили. Оружие за ним не числится. За ней тоже.

Босх зажал трубку между плечом и ухом, застегивая на ходу рубашку.

— Смывы с рук делали?

— Вы про пороховой тест? Решили оставить это решение за вами. Муж идет навстречу, не хотелось бы портить отношения.

И она была права, что не стала пороть горячку. В последние годы процедура порохового теста стала делом скользким и хлопотным. Закон трактовал ее двояко, и любое решение детективов впоследствии под микроскопом изучали все кому не лень: начальство, репортеры, прокуроры, адвокаты, судьи и присяжные.

Главная загвоздка заключалась в том, что проведение этого теста открыто указывало человеку на то, что он находится под подозрением. А раз так, то и обращаться с ним следовало как с подозреваемым. Зачитать ему права и дать возможность