Стёртый - Роман Никитин

— Хорошо, — кивнул Егор. — Я приду.

Рада больше ничего не сказала, развернула велосипед и покатила его к шлагбауму. Охранник — пожилой, с усами щёточкой, всё это время наблюдавший за ними через стекло, — выбрался из будки и придержал для неё калитку. «Cannondale» и одетая в брендовую одежду его хозяйка скрылись за оградой.

Егор постоял ещё несколько секунд, глядя на закрытую калитку. Потом перевёл взгляд на охранника.

Тот смотрел на него с запрятанной в усы улыбкой. И — Егор не поверил своим глазам — поднял вверх большой палец.

— Доброй ночи, — сказал Егор.

— Доброй ночи, — отозвался охранник.

Егор кивнул ему и зашагал обратно, в темноту.

4

Бельский услышал Егора ещё до того, как тот отворил дверь. Шаги юноши звучали неровно, устало — совсем не так, как пару часов назад, когда он выходил из дому.

Хлопнула дверь. Бельский отложил книгу, дождался, пока Егор появится в гостиной, и лишь огромным усилием воли удержал себя от улыбки. Вид у молодого человека был такой, будто он вытаскивал из грязи ещё по меньшей мере два автомобиля: мокрый с головы до пят, грязный почти до пояса, но притом воодушевлённый и едва ли не торжествующий.

Бельскому всё сделалось ясно ещё прежде, чем Егор открыл рот. Впрочем, тот всего лишь поздоровался и застыл в ожидании ответа.

— И вам добрый вечер, юнга, — сказал Бельский. — Имеется ли какая-либо трудность, в разрешении коей я могу быть вам сейчас полезен?

Егор мотнул головой с явным облегчением.

— Нет, Александр Платонович. Спасибо большое, всё отлично.

Бельский хотел было спросить, отлично от чего именно, но Егор продолжил:

— Буду мыться. И отстирываться. Ваши вчерашние вещи стирать?

— Если вас не затруднит, — ответил Бельский с улыбкой и снова склонился над книгой.

Егор убежал сперва к себе в «каюту», затем оттуда — в дверь напротив, где располагались душ, ватерклозет и ещё какое-то оборудование, которое Бельский, к стыду своему, ещё не удосужился изучить. Через полчаса свежеотмытый юнга уже сидел напротив огня, облачённый в великоватое ему домашнее платье главы семейства Корецких. В отличие от рослого Бельского, на юноше одежда висела сборками, хотя телосложением Егор немногим уступал откровенно крепкому отцу Корецкой. Из душевой гудела стиральная машина; запуск её Бельский наблюдал лично. Сам он планировал идти стирать на реку завтра же и отвёл на это целых два часа. Машина же, если верить Егору, мало того что справлялась вдвое быстрее, так ещё и умела сушить бельё.

— Премного благодарен за стирку, — сказал он Егору, держа книгу на коленях.

И замолчал, выжидая отклика. Наконец юнга сдался.

— Я с девушкой гулял, — вымолвил он.

— В вашем возрасте — достойное времяпрепровождение, — кивнул Бельский и не удержался от шутки. — Судя по состоянию вашей одежды, вы несли даму на руках через всю деревню, сознательно избегая дорог?

— Нет, бежал за её велосипедом.

Бельский улыбнулся, но более ничего не сказал, а вскорости и вовсе вернулся к чтению. Так они просидели минут пять, пока Егор снова не подал голос.

— Дозвонились до Левитана?

Бельский отложил книгу — какое уж тут чтение.

— Я дозвонился до Корецкой, — сказал он. — Она сообщила мне, что дом господина Левитана разгромлен, техника его выпотрошена, а сам Игорь Ааронович пропал. Надо полагать, теперь его ищут.

Егор вздрогнул; его распаренное после душа лицо разом побледнело.

— Как пропал?

— Подробностей пока нет. Да и теми сведениями Алиса Валерьевна завладела лишь волею случая. Обещала, что, когда появятся новости, поделится ими.

Он не стал уточнять, что поделиться Алиса Валерьевна обещала именно с ним, а не с «нами».

— Как бы то ни было, — продолжил Бельский, — мы с вами здесь пока бессильны.

Напряжённое лицо Егора отозвалось в нём полным сочувствием. Он и сам, хоть и не подавал виду, был расстроен и обескуражен. Расследование, в которое он уже успел втянуться и которое сделалось для него чем-то вроде якоря в этом мире, разом захромало на все ноги. Нет Левитана — нет доступа к его думающим машинам, к этому искусственному интеллекту. А нет доступа к нему — и весь созданный ими метод, названный Егором «поиском по связанным признакам», рискует выродиться в многодневное ручное дознание. Как в его времена, о которых Бельский, грешным делом, начал уже если не забывать, то по крайней мере отодвигать в памяти подальше.

— И что теперь? — спросил Егор.

— Полагаю, теперь остаётся ждать. — Бельский пожал плечами. — Утро вечера мудренее.

Он глянул на всё ещё ошеломлённого юнгу.

— Советую и вам последовать моему примеру: выбрать себе книгу на сон грядущий. В моей комнате, кажется, имеется ещё несколько томов беллетристики.

Егор молча кивнул и несколько минут просидел в полной неподвижности. Затем поблагодарил за совет и двинулся наверх. Однако на второй ступени лестницы остановился и спросил:

— Александр Платонович, можно вопрос?

— Сделайте милость. — Бельский поднял голову. — Спрашивайте.

— Что делать, если… замужняя женщина предлагает мне… встречу? Ну, наедине. Нет, вы не подумайте чего, просто снова встретиться. На улице. Как… — Он запнулся. — Как я сегодня встретил её… то есть дождался, чтобы встретить, и…

Голос Егора потух, точно прогоревший фитиль. Бельский снова отложил «Белую гвардию» и совершенно серьёзно произнёс — так, будто не личный совет давал молодому парню, а зачитывал вслух наставление по приведению механизма в работу.

— Для начала, юнга, надобно удостовериться, что дама в самом деле замужняя.

Егор, уже потупивший взор, резко поднял голову. Глаза его будто полыхнули.

— Вы полагаете…

— Я ничего не полагаю, — перебил Бельский. — Я лишь отвечаю на ваш вопрос, юнга.

Завершив пространную фразу, Бельский снова потянулся за книгой и вернулся к чтению. Шаги Егора прогрохотали по второму этажу и стихли — видимо, юнга выбирал себе чтение на ночь.

Но тишина продержалась недолго. Пискнул выданный ему телефон; экран засветился, и на нём проступили первые строки какого-то сообщения.

Бельский, уже немного освоившийся с аппаратом, отыскал, как прочесть послание полностью. Оно пришло с незнакомого номера и состояло из трёх коротких предложений:

«Правильно. И в Москву не возвращайтесь. Спокойной ночи, Александр Платонович».

Бельский перечитал сообщение дважды, вчитываясь в ритм и слог. Хмыкнул. Откинулся на спинку кресла и некоторое время молча смотрел на огонь.

Что ж, это послание было куда учтивее первого — того, что извлекли из кармана утопленника. Паспорт на имя Бельского являл собою угрозу грубую, почти топорную. Это же было тоньше; написано с фамильярной, едва ли не заботливой интонацией. И из него следовало, что неведомый отправитель знал: Бельский покинул город. Вряд ли он в самом