Стёртый - Роман Никитин

деле одобрял подобное решение, но не преминул уколоть Бельского якобы существующим со своей стороны патронажем. Вероятно, отправителю было известно и его нынешнее местонахождение.

Бельский набрал номер Корецкой. Та ответила после второго гудка.

— Да. — По обыкновению, она не утруждала себя лишними, с её точки зрения, словами. — Говорите, Александр Платонович.

— Алиса Валерьевна, добрый вечер, — произнёс он. — Прошу простить за поздний звонок. Но мне только что пришло сообщение на телефон с незнакомого номера. Вот какого содержания…

Он пересказал текст по памяти. Пауза в трубке растянулась секунд на десять. По-видимому, Корецкая записывала.

— Возможно, это даже к лучшему. — Голос её чуть замедлился, но притом явственно потеплел. — Если повезёт, я теперь смогу сунуть нос в ваше дознание. — Пауза, и следующая фраза — уже откровенно расслабленная. — Господа флотские дознаватели. Спокойной ночи, Александр.

— Спокойной ночи, Алиса Валерьевна, — отозвался Бельский.

Телефон умолк.

Он снова перечитал сообщение. Слог его и, главное, самый способ подачи были до того не схожи с откровенной угрозой из Гребного канала, что Бельский решительно не мог вообразить, будто оба послания исходят от одного лица. И это обстоятельство представлялось важным. Он поместил этот факт в память, положил телефон на стол и вернулся к книге — но чтение не шло. В голове без конца крутились то вежливые буквы на экране, то молчаливое тело под всполохами красно-синих огней.

Ладно. Стало быть, и впрямь пора спать. Ведь сам же недавно сказал: утро вечера мудренее.

ГЛАВА XIII. Найденный

1

Левитан ждал.

Это было непривычно. Обычно ждали от него — клиенты, заказчики, иной раз даже полиция, когда он затягивал с отчётом. Но сегодня роль ожидающего выпала ему самому, и он обнаружил, что ждать ему не нравится категорически. Он был человеком действия и промедление даже в самых незначительных вопросах воспринимал как издевательство над реальностью. Пустопорожнюю трату жизни.

Бельский обещал прислать файл сегодня, но вот уже почти десять вечера, а обещанного файла нет. И самого Бельского нет — в доступе. Левитан набрал ему, но так и не дозвонился: «абонент сегодня не абонент».

Он уже подготовил всё, что мог: специализированный софт для анализа изображений был настроен и ждал данных, нейросетевой модуль, арендованный на ночь, простаивал, сжигая оплаченное время, личный сервер гудел. Оставалось только получить исходные данные и запустить процесс.

Данных не было. Процесс стоял.

Левитан откинулся в кресле и бросил взгляд на часы. Уже половина двенадцатого. Поздно. Может, Бельский заработался? Тогда почему вне доступа? Выключил телефон, чтобы не отвлекал? Насколько Левитан успел понять, его новый компаньон был… странным человеком. Более чем странным. Старательно изображавшим из себя старомодного, чуждого этому миру, этот Александр Платонович казался ему каким-то системным сбоем. Файлом, который файловая система вроде бы учитывает, но прочесть не в состоянии. Странный человек. Очень странный.

Левитан уже собирался писать Храпову — когда свет погас.

Не мигнул, не притух — просто исчез. Мансарда погрузилась в темноту.

Терминал переключился на батарейное питание, сервер в углу вообще ничего не заметил — питание перехватил ИБП. Но вот что удивительно — аварийное освещение не включилось, а вообще-то должно было. Лишь горели зелёным лампы эвакуационных табличек над обоими выходами — на лестничную площадку и к лифтам.

Левитан чертыхнулся. Работать при свете монитора, конечно, можно, но дико неудобно. Да и глаза спасибо не скажут. Он поднялся, потянулся за телефоном — и увидел, что связи тоже нет. Не «слабый сигнал», не «одна палка» — просто нет. Перечёркнутая иконка. Мобильный интернет тоже лёг.

Странно. Обычно при отключении электричества сотовая связь не пропадала — тем более в Москве, до которой суровые будни войны где-то там, на юго-западе, почти не доносились. Но вот же…

Левитан подошёл к окну. Город внизу жил своей жизнью: горели фонари, светились окна соседних домов, проезжали машины. Он приоткрыл форточку и высунулся, пытаясь разглядеть фасад здания, — не вышло. Увидел только соседние мансардные окна. Тёмные. Значит, отключение локальное. Только их корпус или этаж.

Он прислушался. Слишком тихо. Левитан вдруг понял, что не слышит больше ничего, кроме собственного дыхания и ровного гудения сервера. Голосов нет — слишком поздно, чтобы на «Фабрике креативных технологий» обнаружился кто-то, кроме него. А если и есть — сидит себе в темноте, подсвечивая телефоном, и тоже, как Левитан, пытается кому-нибудь дозвониться, чтобы узнать хоть что-то.

Он накинул пиджак и вышел в коридор.

Здесь света тоже не было — даже дежурного, даже аварийного. Странно. Левитан достал телефон, включил фонарик и двинулся к лифту. Кнопка вызова не загорелась. Тогда он перешёл через коридор и толкнул дверь на лестницу.

Лестница была мертва. Ни голосов, ни шагов. Даже если кто-то из обитателей этого заведения и работал, на лестницу он не пошёл. Левитан двинулся вниз, надеясь узнать, что случилось, хотя бы на ресепшене. Он спускался, считая этажи. Четвёртый. Третий. На площадке второго этажа ему показалось, что внизу кто-то стоит — тёмный силуэт на фоне двери в холл. Он замер.

— Эй! — позвал он. — Вы не знаете, что со светом?

Силуэт не ответил. Левитан сделал ещё шаг — и в этот момент сзади послышался чужой шаг, а потом — искры из глаз и пол, рванувшийся навстречу, словно давно не виданный родственник. Кто-то подхватил его — уже почти безвольного, — и темнота сомкнулась.

Последнее, что он услышал, был голос — спокойный, почти будничный:

— Готово.

Ему ответили:

— Несите в машину, я за железом.

И тишина.

2

Очнулся он от запаха.

Это было странно — сознание возвращалось не через звук, не через боль, а через обоняние. Пахло сыростью. Старым деревом. Плесенью. И чем-то ещё — едким, химическим, чему не место рядом с остальными запахами.

Левитан открыл глаза. Потом ещё раз — потому что сперва решил, будто веки не слушаются. Темнота была кромешной. Не той, что в городе, где всегда сыщется хоть какой-то источник света, а настоящей, подвальной, плотной, как вода. Он моргнул несколько раз, проверяя, не завязаны ли глаза. Нет. Просто темно.

Он попытался пошевелиться и обнаружил, что руки стянуты за спиной. Пластиковый хомут. Ноги свободны — уже неплохо. Лежал он на чём-то относительно мягком — старый матрас, судя по острой пружине, впившейся в бок.

Первые несколько минут он просто лежал и слушал. Звуки были.

Где-то далеко, за стеной, гудел генератор — низко, утробно, с лёгкой вибрацией, отдававшейся в полу. Ближе капала вода. Мерно, с интервалом в несколько секунд. Кап. Раз, два, три.