Обещание на крови - Лиз Мистри

ведь я знаю, с кем именно она собралась там встретиться, и мне хочется увидеть воссоединение старых напарников. И кстати, будет занятно лично понаблюдать за ее реакцией. Знаю, садиться вместе с ней в поезд было рискованно, и мне еще сильнее хочется поскорее испортить ей вечер, но что-то подсказывает мне подождать. Если проявить терпение, мне представится куда лучшая возможность.

Она меня заметила? Нет, она настолько погружена в себя, что не видит дальше своего носа, и меня это устраивает. Она едва бросает взгляд на парня в шарфе шотландской футбольной лиги, так что я вполне могу наблюдать за ней вблизи, словно она – препарат в исследовательской лаборатории. Она обеспокоена. Сначала с головой уходит в работу, листает файлы на планшете, проверяет телефон. Потом что-то меняется. Интересно, она меня почувствовала? Нет. Она прислоняется лбом к стеклу, прикрывает глаза, а когда открывает их вновь, то выглядит потерянной. А потом чуть не плачет.

Поезд уносит нас все дальше от станции Хаймаркет к станции Уэйверли, и я откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза, кивая головой в такт воображаемой музыке, что якобы доносится из моих наушников. Твое время скоро придет, Джеззи Соланки. Скоро твои худшие ночные кошмары воплотятся в жизнь, и, думаю, я знаю, когда наступит подходящий момент.

Глава 27

Поезд остановился у платформы, и Джеззи, радуясь, что видения остались позади, вскочила на ноги. Проталкиваясь сквозь толпу зала ожидания Уэйверли, она спешила в туалет, где зашла в свободную кабинку и заперлась изнутри. Звуки голосов жителей пригородов и туристов, гул сушилок для рук и капель из крана успокаивали. Кажется, у нее формировалась новая привычка – прятаться в туалете. Не хватало только Куини, орущей через дверь: «А ну натягивай свои бабкины панталоны, ДжейЗи, и вон из сортира!»

Что со мной происходит? Джеззи развернула левую руку и положила ее на бедро. Шрам побледнел настолько, что она много лет о нем не думала. Почему сейчас? И снова в ее голове непрошеным гостем раздался голос Куини: «Джезз, боже, ДжейЗи. Детка, только не говори мне, что ты не в состоянии сама с этим справиться».

Джеззи с наслаждением хрустнула шеей, немного сбрасывая скопившееся напряжение. Это дело ее тронуло, разворошило полузабытые воспоминания, сыграло на ее уязвимости. Но она была не такой. Она боец и должна действовать как боец. Она достала из рюкзака влажную салфетку, стерла следы печали с лица и встала, расправила плечи и вышла из туалета. Прочь плаксивость и самобичевание. Она справится. Ухмыльнувшись, она включила внутреннюю Куини. Она же Королева Джаза, в конце-то концов!

На встречу с Эллиотом она приехала раньше положенного и решила скоротать время на рождественской ярмарке. Обычно добродушная рождественская музыка и праздничная суматоха нагоняли на Джеззи уныние, но после видений, что преследовали ее в поезде, она была рада погрузиться в праздничную толкучку, вдохнуть манящие ароматы свежих чуррос и глинтвейна на рынке. Монумент Скотта был подсвечен огнями, и магазинчики на Принцес-стрит излучали праздничное настроение. И все это в сочетании с мягко падающим снегом и приглушенной праздничной музыкой.

Единственными, кому она покупала рождественские подарки, были ее дядя и тетя, они же ее приемные родители; обычно это были тапочки и сертификаты в «Маркс и Спенсер». Но на сей раз общая атмосфера праздника заставила ее присоединиться к всеобщей радости. В толпе ее никто не знал, и потому, хорошо это или плохо, она чувствовала себя в безопасности. Словно она была частью чего-то большего, чем постоянно сужающийся мир Джеззи Соланки. В кои-то веки ей хотелось не стоять в стороне, а поучаствовать во всеобщей «нормальности». В чем-то, что для других было само собой разумеющимся. В чем-то, чего коротко стриженный одичавший ребенок внутри нее не сделал бы никогда.

На одном из прилавков торговали шотландкой – перчатками и комплектами с шарфом, и Джеззи улыбнулась при мысли о том, как приятно удивится тетя, обнаружив нечто неожиданное в подарочном пакете. Джеззи выбрала насыщенный яркий сет в клетку для Лилли и глубокий зеленый для Джитена. Приободренная покупками, она подошла к следующему прилавку, на душе у нее потеплело, и она купила шапку всех цветов радуги из плотной шотландской шерсти для Куини. А потом и две бини, не такие яркие, для Джорди и Фентона. Она немного помедлила, но в последнюю минуту все же взяла еще одну шапку-бини. Может, она и не отдаст ее Эллиоту, но купить-то все равно можно. На всякий случай.

Странные воспоминания, нахлынувшие на нее в поезде, почти улетучились, и она, держа в руках пакеты и две порции горячих чуррос, поспешила к монументу Скотта. Эллиот уже ждал ее там. Руки он держал в карманах, а плечи его были широко расправлены, словно противостояли ветру, кружившему в воздухе мягкие снежинки. При виде него ей захотелось убежать. Он словно возвращал ее в тот самый день, когда они впервые встретились. Возвращал ее в воспоминания о страхе и бессилии. Но он уже ее заметил, и бежать было поздно; к тому же он был ее другом – единственным, перед кем ей не приходилось притворяться. Он видел ее взлеты и падения и, несмотря на это, столько лет подряд оставался на ее стороне. Джеззи нахмурилась и всучила ему конверт с чуррос.

– Вот. Это чтобы ты не таскал их у меня.

Пока он разворачивал конверт, Джеззи с удивлением заметила, что, хотя он и понятия об этом не имеет, многие обращают на него внимание. Детектив-инспектор Эллиот Баллох был высоким и даже в неярком свете рождественских огней выглядел крайне привлекательным.

Эллиот усмехнулся, и его голубые глаза засияли.

– Вечно ты с места в карьер, Джезз. Даже в Рождество. Даже когда мы сто лет не виделись.

Джеззи, стараясь не смотреть ему в глаза, пожала плечами. Она ненавидела, когда он затевал личные разговоры. Они встретились, чтобы обсудить происходящее.

– Пойдем, найдем место где-нибудь в саду, где нас не услышат.

Протерев ближайшую деревянную скамейку салфетками, Джеззи села и вгрызлась в чуррос. Как обычно, она смотрела на Эдинбургский замок, сияющий на возвышении над садами Принцес-стрит. Его солидность, история, надежность всегда заставляли ее чувствовать себя маленькой и незначительной и вместе с тем полностью защищенной. Она представила, как много людей искало убежища за его толстыми стенами и как много врагов Шотландии пало у подножия холма. По сравнению с этим ее личные проблемы казались не такими уж значимыми. У нее была отличная команда, ее поддерживали родители. И даже сегодня, несмотря на угрозы сталкера и скачущие в голове жуткие мысли, она чувствовала себя защищенной. Отчасти это