Обещание на крови - Лиз Мистри

ощущение было вызвано надежностью Эллиота и связано с их общим прошлым – тем самым прошлым. Тем, о котором они так редко говорили, но которое незримо присутствовало между ними, как меч палача, готовый в любую минуту обрушиться и разбить их хрупкую дружбу.

Джеззи содрогнулась от возникшего в голове образа с места убийства Кларков – «сервированные» головы, так четко расставленные на столе. По спине пробежал холодок, чуть было не заставивший ее потерять контроль. На каждом месте преступления, где бывала Джеззи, она вспоминала, каким молодым был Эллиот в тот день, – он нашел ее и ее брата и сестру в свое первое дежурство. Это его травмировало? Наверное, нет. Эллиот был более прагматичным и умел справляться с любым кошмаром. К тому же ее жизнь еще до смерти матери была переполнена нерешенными психологическими травмами, не говоря уж обо всем остальном. Эллиот, напротив, вырос в любящей семье. Он был знаком с понятием базовой безопасности, и это помогало ему справиться.

– Замерзла?

– Нет. Просто подумала о Кларках. Как они были рассажены, их…

Эллиот повернулся к ней. Его голос стал низким и взволнованным:

– Именно поэтому тебе не следует бродить одной, Джезз. По крайней мере, пока не найдут этого ублюдка. Ты же знаешь, что все связано.

Ощетинившись, Джеззи поерзала на скамейке. Она ненавидела, когда он становился таким – опекающим, словно она была несамостоятельной.

– Я уже не так беззащитна, Эллиот. Больше нет.

Он вздохнул, губы его стянулись в ниточку, и все же ему хватило такта просто кивнуть и отвернуться.

– Я знаю, Джезз, но…

Взмахнув недоеденными чуррос, покрасневшая и с горящими глазами, Джеззи покачала головой.

– Опять началось. Ты думаешь, что знаешь, но на самом деле никак в это не поверишь, да, Эллиот?

– Конечно, я верю. Просто если бы ты…

Сверкая глазами, она в ярости посмотрела на него и снова покачала головой.

– Даже не смей. Вот просто не смей, Эллиот.

– Что?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Думаешь, я не знаю, что должна была доложить об открытках с самого начала? – Он кивнул, но Джеззи не дала ему заговорить. – Но тогда казалось, что все в порядке, разве нет? В то время мы думали, что ублюдок просто выводит меня из себя. И ты знаешь даже лучше меня, что мне, дабы преуспеть на этой работе, приходилось вести себя тише воды. Как думаешь, что было бы, заяви я о случившемся? Да, открыли бы официальное дело, но недоброжелатели только и говорили бы о том, что цветная не может сама с этим справиться. Что я должна придержать коней, найти в этом хорошие стороны. Как тогда, когда мне сунули бекон в шкафчик, – и плевать им, что я исповедую индуизм, а не ислам. Мне оставляли фото ку-клукс-клана на столе, а я не обращала на них внимания… Единственное, что я могла сделать, – это провести собственное расследование с твоей помощью. На случай, если ты забыл: мы не нашли ни единой зацепки. Так что мое заявление ни хрена бы не дало, и мы до сих пор так бы и пытались определить личность моего сталкера. Насколько опасной может быть открытка, подброшенная раз или два в году?

Хотя он пытался это скрыть, побелевший кончик носа и то, с каким напором он надкусил свой чуррос, выдавали его крайнее раздражение. Нет, не раздражение – беспокойство. Его негодование разлеталось вокруг, как снежинки на ветру.

Ну почему порой было так трудно с ним общаться? Почему они не могли найти общий язык? Они были близки – связаны узами прошлого. И все же они не могли через это прошлое перешагнуть, что создавало напряжение и приводило к постоянным пикировкам. Неудивительно, что она общалась с ним по запасному телефону. Дело было не только в том, что она пыталась скрыть их общение от посторонних глаз, еще она хотела защитить его карьеру так же, как и свою.

Он проглотил чуррос и очень тихо сказал:

– Ну конечно, что в них угрожающего… – А потом громче, выговаривая каждое слово так, словно он стрелял пулями ей в грудь: – А потом он всплыл на поверхность и сделал подарок на день рождения именно тебе в виде двух невинных жертв, чьи головы сервировал на праздничном столе.

– Мы не…

– Конечно, это было для тебя. Мы все это знаем, и не притворяйся, что это не так. Он выбрал эту семью потому, что у тебя день рождения в один день с их дочерью, Джеззи. Ты это знаешь, я это знаю, Афзал тоже это знает. Пришло время прояснить твое прошлое, твое детство, смерть твоей матери. Пора рассказать твоей команде правду и разобраться в этом деле раз и навсегда.

Глаза Джеззи щекотали слезы, но она не доставит ему удовольствия, расплакавшись. Вся радость, которую она испытала, покупая подарки новым друзьям, делая что-то как все нормальные люди, рассыпалась в прах. Разве она могла стать нормальной? На кой черт она вообще пыталась? И вдруг до нее дошло:

– Афзал тоже об этом знает?

Эллиот обсуждал ее с суперинтендантом. Эллиот, который должен был быть на ее стороне, обсуждал ее за ее спиной.

Она всплеснула руками.

– Какого черта, Эллиот? Ты с ним говорил? С Афзалом? Обо мне? Наш маленький безумный треугольник стал еще отвратительнее.

Эллиот покачал головой.

– Джеззи, тебе снова нужно попробовать гипноз. Тебе надо…

Она фыркнула. Она ненавидела гипнотерапию. Та пробуждала слишком много гадких воспоминаний, вызывая депрессию и невозможность выйти из дома. Она ни за что не согласится на это снова. Даже ради того, чтобы узнать, что именно произошло в тот день.

– Мне ничего не надо делать. Я рассказала тебе все, что помню. Все рассказала. И им тоже. Этого должно быть достаточно. Почему нет?

Эллиот потянулся и сжал ее пальцы, но она отдернула руку.

– Ты понятия не имеешь, каково это – помнить только половину произошедшего. Спрашивать себя, настоящие ли эти воспоминания или просто игра воображения. Когда изувеченный разум тебя дразнит. – Быстро моргая, она вздохнула и опустила голову, понизив голос настолько, что ему пришлось наклониться, чтобы ее услышать. – Ты помнишь, что нашел в той комнате. А я? – Она глухо рассмеялась. – А я не помню. Флешбэки приходят и скачут в беспорядке. Некоторые из них о том, что было задолго до того, как ты нас нашел. Не из тех времен, когда мы оказались одни в том доме. Сплошные обрывки. Никакого хронологического порядка, никакой последовательности, просто обрывки, которые могут принадлежать кому угодно. Некоторые из них не мои. И все они кажутся ненастоящими.

– Знаю, Джеззи, знаю. Диссоциативная амнезия – непростая штука. Я понимаю, что у тебя множество вопросов.

– Правда? Все считают, будто знают о моих