Зеркала и отражения - Игорь Владимирович Москвин

– Вы полагаете, – Руфим Иосифович даже задохнулся от внезапно пришедшей мысли, – Алевтина Матвеевна могла его видеть и даже с ним разговаривать?

– Вполне может быть.

– Нет, ну это уже… – доктор с силой втянул воздух. – Леонид Алексеевич, я не понимаю – как же так?

– Руфим Иосифович, не переживайте. Пока мы с вами можем только предполагать. Проще всего спросить у самой госпожи Матвеевой.

Доктору слегка резануло слух это «у госпожи Матвеевой», – петербургский гость как будто начал в чём-то подозревать заведующую библиотекой.

– Но ведь…

– Руфим Иосифович, возможно, госпожа Матвеева видела разыскиваемого нами человека или может дать новые о нём сведения. И не волнуйтесь вы так за Алевтину Матвеевну – прошло уже много времени с тех пор, как здесь был наш господин в чёрном.

Заведующая закрыла библиотеку и вернулась к поздним посетителям.

– Всё ли вы нашли, господа? – спросила она, поправляя волосы с неосознанным женским кокетством, как всякая хозяйка, которая хочет понравиться гостям.

– Да, Алевтина Матвеевна, мы идём верной дорогой, но, увы, по пути у нас встречаются некоторые шероховатости, если не сказать – большие кочки.

– Простите, Леонид Алексеевич, но я вас не понимаю.

– Кто был последним, интересовавшимся подшивками губернских газет?

– Боюсь вас разочаровать, но я и первая, и последняя в одном лице.

– То есть вы хотите сказать, что до нас никто этих газет не брал для чтения?

– Именно так.

Доктор уже хотел что-то спросить, но Шереметевский его опередил.

– Алевтина Матвеевна, в последнее время или за весь прошедший год ничего странного с вами не происходило?

– Что вы имеете в виду?

– Ну, например, вы пришли утром, а дверь отперта, или книги стоят не в том порядке, или в комнатах остались какие-то непонятные следы.

Женщина на миг задумалась, словно что-то припоминая.

– Вы знаете, Леонид Алексеевич, а ведь вы правы. Наверное, не только я, но и многие из нас, сталкиваясь с чем-то необычным, приписывают эти странности огрехам своей памяти – мол, я просто забыла, откуда это взялось, и теперь мне это кажется непонятным…

– Вы что-то вспомнили?

– В январе, когда я пришла открывать библиотеку, – вот Руфим Иосифович знает, что я живу по соседству…

– В том доме, что слева от входа, с резным крыльцом, – дополнил Сеневич.

– Совершенно верно, – госпожа Матвеева ласково посмотрела на доктора и кивнула. – Так вот, в начале января, после праздника…

– Случаем, не после Рождества сие событие произошло?

– Да, после Рождества, – с некоторым удивлением в голосе произнесла Алевтина Матвеевна. – На следующий день я пришла утром, как обычно. Дверь была заперта, но когда я вошла внутрь, мне показалось, что там кто-то побывал до меня.

– Что-то было переставлено, или остались следы?

– В том-то и дело, что всё вроде бы стояло на местах, но что-то неуловимо изменилось. Я тогда подумала, что почудилось мне, но потом, спустя какое-то время начала замечать, что слишком всё аккуратно. Не знаю, как объяснить, но…

– Я, кажется, вас понимаю, Алевтина Матвеевна. Скажите, к вам заходит не очень много случайных людей?

– Да, в большинстве случаев постоянные читатели. Иной раз и забредают чужаки, но вы правы – довольно редко.

– Не припомните ли высокого господина с худым болезненным лицом и невыразительными выцветшими глазами? Возможно, с тростью, в чёрной одежде, тщательно выглаженной, и в обуви, в любую непогоду начищенной до блеска?

Женщина задумалась, потирая пальцами лоб.

– Я случайных посетителей обычно не запоминаю. Но описанный господин приходил. Возможно, мы говорим о разных людях, но месяц назад заходил похожий мужчина. Если не ошибаюсь, то усы у него были очень тонкие, как две линии.

У Шереметевского забилось сердце от предчувствия грядущей удачи.

– Вы ранее его видели?

– Нет, с ним ранее не встречалась.

– Он, случаем, не представился?

– Нет.

– Не припомните, чем он интересовался?

– Местными газетами. Что-то хотел в них найти.

Шереметевский и доктор переглянулись.

– Понятно, – Шереметевский посмотрел на женщину, потом снова на Сеневича. – Тогда сходится.

– Что? – теперь настало время полюбопытствовать госпожи Матвеевой.

– В подшивке «Новгородского листка» не хватает номеров…

– Как? – возмутилась Алефтина Матвеевна. – Такого попросту не может быть! Я самолично подшивала вновь приходящие газеты! – Затем, немного успокоившись, поинтересовалась: – И многих номеров не хватает?

– Сейчас мы проверим, какие отсутствуют, – сказал доктор и с улыбкой добавил: – А недостающие номера я вам на днях доставлю. У меня сохранились все за прошлый год.

– Спасибо, Руфим Иосифович.

4

– Несите, Руфим Иосифович, газеты. Будем гадать, кто из подавших объявления пропал. Хотя зачем гадать? – Леонид Алексеевич на миг задумался, потом продолжил: – Нам известен возраст погибших девушек, а значит, мы можем предположить, кто из них давал объявления. Если их никто не разыскивал, значит, в городах они могли не иметь родственников…

– Леонид Алексеевич, а что, если наш злодей умудрился их заставить… – Заметив скептичный взгляд собеседника, Сеневич не смутился и тем же тоном продолжал: – Или уговорил написать письма родным, допустим, о том, что они нашли хорошие места в другой губернии и поэтому переезжают. Вот родственники и не спохватились, а до сих пор ждут новых известий.

– Что ж, вполне возможно. Именно поэтому стоит со всей серьёзностью отнестись к объявлениям.

Роман Сергеевич сидел за столом и держал в руках фотографическую карточку Анастасии. Приятное лицо с очаровательной улыбкой, пышные светлые волосы.

«И чего им, таким, имеющим капитал, да к нему и красоту, не хватает в жизни? Неужели хочется чего-то особенного? Сбежать из дому с каким-нибудь прохвостом, обзавестись незаконнорождённым ребёнком? – Надзиратель сыскного отделения прикусил губу. – Жива ли ты ещё, Анастасия, дщерь Иванова? Если господину Иванову требуется капитал, то, возможно, и жива. А вот если он походит на того лондонского убийцу, который орудовал бритвой, то, может быть, закопана где-нибудь в лесу или на кладбище покоишься под чужой фамилией. Каково отцу? И так, бедолага, при смерти находится, а здесь такая беда».

Конечно, до Выборгской губернии ещё добраться надо, а на это не один день потребуется. Вот если бы на поезд сел, раз – и там, на месте. Но придётся ехать на перекладных. Роман Сергеевич нахмурился. Первым делом надо спросить у Леонида Алексеевича, что делать дальше. Стоит, вероятно, попытаться найти дом, где проживал господин Иванов.

Сперва Гурский хотел обратиться к череповецкому исправнику, надворному советнику Панфилову, но почти сразу передумал. Это со становым можно запросто договориться, тот и документов не спросит, а вот с главным полицейским города такой вариант не пройдёт. Увидит бумагу и только скривится: мол, не по чину помогать какому-то надзирателю, пусть даже первого разряда. Потом решился обратиться за помощью к помощнику