Зеркала и отражения - Игорь Владимирович Москвин

На почте Яков Яковлевич заполнил бумагу для отправления телеграммы на фамилию Шереметевского, чтобы либо получить новое задание, либо вернуться назад, в Тихвин, чтобы там продолжить дознание.

Оставалось только ждать ответа.

Ответ не замедлил прийти. Шереметевский, в свою очередь, сообщал, что человек в чёрном отметился в прошлом месяце дважды. В первый раз – кровавой меткой, а во второй – хищением газет, которые на первый взгляд не играли никакой роли в дознании. Такие можно достать в любой библиотеке, подписавшейся на местную губернскую печать.

В предыдущей телеграмме Коцинг кратко описал свои поиски. В первую очередь сообщил о модистке Серовой, которая опознала предъявленное платье, подтвердив, что оно сшито в её мастерской. Но по фотографической карточке не смогла опознать девицу, сказав: «Вроде бы похожа, а вроде бы и нет». Потом рассказал о Екатеринах Матуниных и о встречах с ними, а в самом конце описал исчезнувшую племянницу Михаила Тимофеева. Пришлось при отсылке раскошелиться. Про себя Яков Яковлевич посетовал, почему телефонную линию не провели из Новгорода в Тихвин. Всё приходится делать по старинке – и письма писать, и телеграммы отправлять.

Когда Шереметевский обдумывал своё ответное послание Коцингу, в голову ему неожиданно пришла одна не совсем удачная, как сперва посчитал Леонид Алексеевич, мысль, – но спустя несколько минут он начал верить, что в ней есть рациональное зерно.

– Руфим Иосифович, как вы думаете, а не пытается ли убийца отвести от себя подозрение, похитив газеты?

Доктор Сеневич наморщился, отчего его лицо стало больше походить на сушёное яблоко.

– Каким это образом?

– Сколько подписчиков «Новгородского листка» в городе?

– Могу назвать точную цифру.

– И какова она?

– Двести девяносто семь.

– И откуда такая точность, Руфим Иосифович?

– Леонид Алексеевич, я же не первый год живу в Тихвине. Знаю наших обывателей.

Шереметевский покачал головой, выказывая удивление такими познаниями, но Сеневич не выдержал и хихикнул:

– Мы с почтмейстером приятели.

– Разыграли вы меня, любезный доктор, – петербургский чиновник рассмеялся вслед за эскулапом. – Значит, подписавшихся на «Новгородский листок» почти три сотни. Тогда моя версия об «отводе глаз» в корне неверна.

– Отчего же? У вас, Леонид Алексеевич, теперь есть возможность – если, конечно, убийца местный, – среди подписчиков разыскать подходящего под описание мужчину.

– Возможность есть, но мы упускаем время. Вы понимаете, что каждого надо будет рассмотреть под микроскопом? Проверить у всех алиби, – Шереметевский покачал головой.

– Допустим, не всех, а только, повторюсь, подходящих под описание.

– Руфим Иосифович, всё равно надо проверить триста человек. А вдруг у кого-то из них есть приятель, который берёт у него газету для чтения? Вы не исключаете такого варианта?

– Нет.

– Это один из примеров, но даже в этом случае мы погрязнем в проверках, и возможно, не добьёмся никакого результата. Поймите, я не против такой проверки, но вдруг убийца – не местный уроженец и приехал сюда на время? К этому варианту мы вернёмся, если не будет иных. А сейчас подождём моих помощников, у каждого из них наверняка есть новости. Яков Яковлевич – один из опытнейших сотрудников, ну и Роман тоже умеет докопаться до сути. А газеты мы используем как последний вариант, если иных не будет. Давайте лучше посмотрим объявления – что в них есть такого, ради чего стоило похищать газеты из библиотеки. Хотя, Руфим Иосифович, – медленно произнёс Шереметевский, сощурив глаза и глядя поверх головы доктора, – возможно, номера уничтожены, чтобы именно на них мы обратили внимание…

– То есть для отвлечения вас от потенциальных жертв?

– Именно так. Я пока не знаю, но что-то мне подсказывает, что последний вариант верен.

Исправник Гречёв вызвал к себе на дом надзирателя Цецуру. Заперся с ним в кабинете, чтобы посторонние уши не слышали разговора.

– Сергей Яковлевич, и где твой учитель? Ты не держи рюмку-то на весу, наливку разольёшь. И что у тебя руки дрожат? Со страху, что ли?

– Андрей Иванович, какой страх? Не такие напасти переживали, и эти, с божьей помощью, нас минуют. А учитель у меня готов, только вашего слова ждёт.

– Ты что, обо мне ему рассказал?

– Андрей Иванович, – укоризненно произнёс надзиратель Цецура, – обижаете. Я с ним такую беседу провёл, что он почти уверился, что сам тех дамочек зарезал…

– Задушил.

– Что?

– Задушил он их, Сергей Яковлевич, задушил, – поправил надзирателя Гречёв.

– А я что сказал? Непременно задушил, у него, знаете, руки какие… Ого-го, раз пальцами – и девица на том свете…

– Верёвкой задушил, – налился кровью исправник.

– А я что говорю? Верёвкой, стало быть. Да не волнуйтесь вы так, Андрей Иванович, всё пройдёт как надо. Вы мне инструкции дадите: что, где, когда, каким способом – и я донесу до своего учителя, а он, человек разумный, дорисует картинку и скажет то, что надо.

– Ему надлежит говорить только то, что ему внушено. Ни больше, ни меньше.

– Хорошо, так и сделаем.

Глава 9

1

И Роман Сергеевич, и Яков Яковлевич получили от Шереметевского телеграммы, в которых говорилось, что если возможности получения сведений исчерпаны, то стоит возвращаться в Тихвин. Именно здесь надо продолжать дознание – ведь недаром все барышни найдены в одном городе.

Оказалось, что в подшивке за прошлый 1893 год отсутствуют семь номеров. Шереметевский аккуратно переписал их в записную книжку. Потом они с Сеневичем разложили газеты по датам, но ничего примечательного не увидели.

В каждом номере до двадцати барышень предлагали услуги горничной и до десяти – няни.

– Итого, – подвёл итог Леонид Алексеевич, положив ладонь на стопку газет, – мы имеем около ста пятидесяти молодых женщин, почти половина из них – до тридцати лет.

– Семьдесят две, – уточнил доктор.

– Да, семьдесят две, – задумчиво произнёс петербургский чиновник. – Притом мы с вами, любезный доктор, не брали в расчёт объявления, где сами обыватели хотят нанять горничных на службу, а это ещё, я думаю, столько же.

Что-то промелькнуло в голове Шереметевского, но он так и не смог это уловить. Какая-то запоздалая мысль, которую он должен был бы взять в расчёт давно, однако…

– Руфим Иосифович, я упустил ещё одно соображение. Я думал, что, возможно, преступник выбирает жертву при встрече, но тогда он должен часто встречаться с женщинами и отказывать неподходящим. Он понимает, что рано или поздно мы проверим всех барышень и установим адреса, где он их принимал для разговора. Не на улице же, в самом деле, он с ними встречался.

– Вы правы, – Сеневич чему-то обрадовался и